Мельницы долгов

Мельницы долгов
12.07.2004 | Марина Смовж

Основателя агропромышленного холдинга «Русагрокапитал» Якова Шляпочника сейчас проклинают многие банкиры. Усилиями созданной им компании дыры в балансе получил не один финансовый институт. Однако вина самого Шляпочника вовсе не в том, что он создал $120-миллионную долговую пирамиду. Строя свой бизнес на основе инсайдерской информации, он не учел, что его примеру могут последовать и обиженные им топ-менеджеры.

 

В 1995 году 24-летний Яков Шляпочник, тогда еще сотрудник небольшой столичной фирмы «Редут-Москва», готовил проект строительства завода по производству растворимого кофе. Он не только проштудировал все монографии о кофе, хранящиеся в Ленинской библиотеке. «Я нашел компании, которые его производят, поставщиков оборудования», – вспоминает Шляпочник. Год он провел в командировках в Бразилии и привез проект завода.

Но «Редут-Москва» так ничего и не построила. У фирмы не нашлось денег. Семь лет спустя, в 2002-м, у самого Якова Шляпочника появились средства на создание зернового холдинга «Русагрокапитал». Однако и этот амбициозный проект постигла неудача.

 

Хлеб – всему голова

 

Кофе – растение для России не характерное, зерно удачно его заменяло в «аграрной» формуле любви Шляпочника. После ухода из «Редут-Москва» он все в том же 1995-м устроился в «Фининвестхлеб» – дочернюю структуру федеральной контрактной корпорации «Росхлебопродукт». Начав рядовым сотрудником, Шляпочник уже к концу года дослужился до гендиректора.

Карьерным ростом он в значительной степени был обязан очень популярным в ту пору ГКО. «Фининвестхлеб» размещал на рынке гособлигаций временно свободные средства хлебокомбинатов. Клиенты получали дополнительную прибыль, а финансовый посредник – щедрые комиссионные. Кроме того, возглавляемая Шляпочником компания промышляла зерновым толлингом. «Фининвестхлеб» поставлял мельницам зерно на переработку, а забирал муку, которую потом продавал в самых денежных регионах страны – в Москве и Подмосковье.

Работа в «Фининвестхлебе» позволила Шляпочнику накопить достаточный капитал, чтобы задуматься о собственном бизнесе. Пока еще только инвестиционном. Поначалу гендиректор «Фининвестхлеба» пытался привлечь в число соучредителей новой компании «Росхлебопродукт», мотивируя свои предложения необходимостью «для чистоты инвестиций» разделить производственную и финансовую деятельность. Хлебная корпорация ответила отказом.

Но это не помешало Якову Шляпочнику учредить инвесткомпанию «Русские фонды». Случилось это в роковом 1998-м. Однако финансовый кризис не только не поставил крест на детище Шляпочника, но, напротив, помог ему. В 1999-м в «Русские фонды» пришел экс-глава «МФК-Ренессанс» Сергей Васильев.

Васильев, занимая не последнюю должность в инвестбанке, соучредителем которого была группа «Интеррос», уже имел опыт сотрудничества со Шляпочником и «Русскими фондами». «Росхлебопродукт» входил в число учредителей «интерросовского» ОНЭКСИМбанка. А «Русские фонды» начинали с торговли векселями, к которым Васильев испытывал слабость еще со времен работы в Тверьуниверсалбанке.

С появлением Сергея Васильева и его команды инвестиционный бизнес Якова Шляпочника вышел на качественно иной уровень. «У нас есть мандаты на реструктуризацию валютной задолженности компании АЛРОСА, задолженности Московской области по рублевому облигационному займу. Мы начинаем заниматься и работой по реструктуризации задолженности Якутии по синдицированному кредиту перед Deutsche Bank, работой с еврооблигациями Москвы», – рассказывал в 1999 году в интервью «Ко» новоиспеченный председатель совета директоров ИГ «Русские фонды» Сергей Васильев.

После васильевского десанта у Шляпочника осталось лишь 15% акций «Русских фондов». Тем не менее бывший финдиректор «Росхлебопродукта» Михаил Фрейдлин считает, что если бы в «Русские фонды» не пришел Васильев, то вряд ли получился бы и «Русагрокапитал». По мнению Фрейдлина, именно бывший топ-менеджер «МФК-Ренессанс» принес в «Русские фонды» деньги, на которые потом и строился агрохолдинг. «У нас появились средства, и мы стали их инвестировать в АПК», – соглашается Яков Шляпочник.

Деньги направлялись главным образом на приобретение хлебокомбинатов и мукомольных заводов, которые работали под управлением «Фининвестхлеба». Кому, как не Шляпочнику, по-прежнему остававшемуся гендиректором этой компании, было знать всю правду об истинном состоянии потенциальных объектов поглощения. Аграрная экспансия обошлась «Русским фондам» максимум в $3,5 млн.

Неплохая конъюнктура зернового рынка сулила окупить вложения сторицей.

По оценкам Шляпочника, в 2000 – 2001 годах рентабельность сделок с мукой достигала 30% годовых. Но вкус хлеба оценили не только «Русские фонды». К аграрному бизнесу проявил интерес «Интеррос», ставший осенью 2001-го владельцем «Росхлебопродукта». Группу Владимира Потанина не устраивало присутствие в его владениях «засланного казачка» в лице «Фининвестхлеба», способствовавшего продаже на сторону наиболее привлекательных активов.

В отсутствие такого инсайдера, как «Фининвестхлеб», и при наличии такого конкурента, как созданный «Интерросом» «Агрос», рентабельность аграрной экспансии «Русских фондов» заметно снижалась. В свою очередь, самый богатый клиент «Русских фондов» «АЛРОСА» все чаще стал прибегать к услугам других инвесткомпаний и банков.

Предложение по обратному выкупу уже приобретенных «Русскими фондами» 6 аграрных предприятий «Росхлебопродукт» не устроило. Потенциальный покупатель решил, что с него слишком много просят за прежде ему же принадлежащие хлебокомбинаты.

А поскольку Сергей Васильев явно не горел желанием продолжать инвестиции в аграрные увлечения Якова Шляпочника, последний в январе 2002 года вызвался сам выкупить активы, которые тогда уже были объединены в группу под названием «Русагрокапитал».

На помощь Шляпочник позвал заместителя начальника московского регионального центра МДМ-банка Алексея Кобцева. С Кобцевым Шляпочник познакомился, когда «Русские фонды» брали в МДМ кредит под финансирование своих аграрных приобретений.

Теперь от Кобцева снова требовались деньги.

 

Банкир на доверии

 

«Мы договорились со Шляпочником, что будем участвовать в покупке «Русагрокапиталом» на паритетных началах, пятьдесят на пятьдесят, – рассказывает Алексей Кобцев. – Он обменял акции «Русагрокапитала» на свой пакет «Русских фондов», а я вложил в компанию наличные». Однако, по словам Кобцева, первоначальные условия сотрудничества так и не были выполнены: Шляпочник остался единоличным владельцем.

Яков Шляпочник считает, что Алексею Кобцеву грех жаловаться. «Когда я пригласил Кобцева, я решил, что нужно замотивировать его сразу, ведь компания была большая, – говорит Шляпочник. – В банке он получал $2000, а я ему установил зарплату в $20 000».

Другое дело, что Кобцеву нужно было больше. И со временем он сам взял то, что хотел. Постепенно центр принятия решений в «Русагрокапитале» переместился от президента (Шляпочника) к исполнительному директору (Кобцеву). «Я хотел заниматься стратегией развития холдинга, а не его текущими делами и операциями», – объясняет подобное перераспределение полномочий Шляпочник.

Однако у коллег иное мнение. По словам Михаила Фрейдлина, Шляпочник – хороший исполнитель, но не умеет самостоятельно принимать ключевые решения. В результате, как утверждает Алексей Кобцев, президент «Русагрокапитала» превратился всего лишь в символ компании, «он ничего не делал».

Кобцев ставит себе в заслугу то, что с февраля по декабрь 2002-го ежемесячная выручка «Русагрокапитала» выросла с $1 млн до $30 млн. «Мне приходилось делать все самому, вплоть до изучения работы дистрибуторов, от которых мы потом отказались, создав свои торговые представительства в регионах», – сетует Кобцев.

Чего стоили «Русагрокапиталу» бездействие президента и активность исполнительного директора показал уже следующий, 2003 год. «Политика компании была слишком агрессивной, ее управляющие стремились быстро поднять бизнес, увеличить мощности, – рассказывает представитель одной из крупных аграрных компаний. – Но руководству «Русагрокапитала» не хватало рассудительности. Скупать предприятия можно с расчетом на надежные тылы, а их не было».

Для финансирования своей экспансии «Русагрокапитал» использовал уже не только банковские кредиты, но и выпустил векселя. Для реализации этого проекта, инициатором которого, кстати, стал сам Шляпочник, еще со времен «Финвестхлеба» питавший слабость к ценным бумагам, в холдинг по протекции Кобцева был приглашен его давний знакомый Павел Демин. «Особо кандидатуру Демина я не изучал, просто поверил Кобцеву, – рассказывает Шляпочник. – Я знал, что он как-то был связан с вексельными скандалами «Штернцемента», где Демин был финансовым директором, но его работа в «Русагрокапитале» мне сначала понравилась».

Векселей было выпущено на $31 млн. К лету 2003 года в «Русагрокапитал» входило 13 предприятий мукомольной и зерновой промышленности. И, по оценкам Шляпочника и Кобцева, их компания занимала до 10% российского рынка муки.

Однако за последние два-три года в отрасль пришло слишком много денег. На примере того же «Агроса» видно, что в мукомольные производства вкладывался не один лишь «Русагрокапитал». Чуть ли не каждый уважающий себя олигарх (как федерального, так и регионального масштаба) считал своим долгом обзавестись небольшим аграрным бизнесом. В 2003-м предложение на рынке муки превышало спрос в три раза. «Рентабельность бизнеса упала до 6%», – признается Шляпочник. По мнению президента «Русагрокапитала», настало время продать компанию.

 

Бойтесь топ-менеджеров…

 

В числе желающих приобрести «Русагрокапитал» были компании «Настюша» и «Суфле», а также некий «американский инвестиционный фонд», название которого Шляпочник всячески скрывает. Но все эти претенденты были отклонены из-за «неконкретности предложений».

Идеального покупателя привели Якову Шляпочнику Павел Демин и Алексей Кобцев. Председатель совета директоров «Службы 77» Игорь Кудряков предложил за 100% акций «Русагрокапитала» $15 млн, не считая $45 млн, направляемых на погашение долгов. Плюс к этому Кудряков обещал вложить в «Русагрокапитал» $50 – 70 млн. Правда, по словам Шляпочника, перекредитовывать «русагрокапиталовский» долг будущие покупатели согласились не сразу после завершения сделки, а через месяц, ссылаясь на то, что «им сразу это делать некомфортно».

Продажа «Русагрокапитала» была оформлена 25 июля 2003-го. А 29 июля Шляпочник был уволен с поста президента холдинга. Но о том, что «Русагрокапиталом» теперь руководят председатель совета директоров Владимир Маракуца и гендиректор Алексей Кобцев, было объявлено намного позднее. Не только конкуренты, контрагенты и кредиторы, но даже дочерние структуры холдинга не знали о переменах. «Нам абсолютно случайно стало известно, что Яков продал «Русагрокапитал», – говорит бывший сотрудник торгового представительства холдинга по Омской области.

«Договор с новыми владельцами предполагал, что в течение года после завершения сделки в удобное время мы объявляем о смене владельцев и руководства компании. Меня попросили, и я согласился» – так объясняет происшедшее Яков Шляпочник. «До марта 2004-го мы договорились не раскрывать факта сделки, – парирует Алексей Кобцев. – Мы несколько раз просили Шляпочника озвучить новость о своем уходе с поста президента, но он не соглашался».

Зачем изначально потребовалось «информационное эмбарго», никто из партнеров не говорит. «Компания жила на кредиты, имущество предприятий перезакладывалось, и любой слух о ней мог вызвать цепную реакцию с самыми неприятными последствиями», – предполагает финансист, ранее сотрудничавший с «Русагрокапиталом». К концу 2003 года долги холдинга с $45 млн выросли до $120 млн, дважды превысив оценочную стоимость компании.

В ноябре 2003-го, когда Яков Шляпочник был на учебе в Париже, ему позвонили знакомые банкиры из МДМ-банка. «Почему проходят сообщения, что ты даешь вексельную презентацию «Русагрокапитала»?» – спрашивали «эмдээмовцы». «Я с июля не являюсь президентом компании, какая презентация?» – изумлялся, в свою очередь, Шляпочник. Это заявление ясности для банкиров не прибавило: «Странно, ты же две недели назад лично подписал поручительство на кредит в $31 млн».

После этого Шляпочник стал рассказывать банкам и рынку о поддельных поручительствах, которые появились, когда он уже не работал в компании. В частности, поручительства были подписаны по кредитам МДМ-банка, «НИКойла».

У Алексея Кобцева версия иная. Шляпочник, дескать, не хотел расторжения кредитных линий, выданных банками, поэтому подписывал поручительства, когда уже не был владельцем компании. «Банки это делали на автомате, и для них это было еще одним очередным поручительством, – говорит Кобцев. – Я тоже давал личные поручительства по кредитам, также подписывали их и директора предприятия, под имущество которых брались кредиты. Зачем мне нужно было рисковать, подделывая еще и поручительство Шляпочника?»

Яков Шляпочник полагает, что Кобцеву это нужно было для покупки «Русагрокапитала». «В марте 2003 года Демин зарегистрировал фирму «Энергия движения», на которую был взят кредит в $8 млн под мои поддельные подписи в московском филиале Промышленно-строительного банка, – рассказывает Шляпочник. – В июле 2003-го Кобцев с Деминым взяли из выручки холдинга $7 млн. Так из собственной выручки холдинга и из кредита ПСБ получилась сумма в $15 млн, за которую и был выкуплен позже «Русагрокапитал».

Алексей Кобцев не отрицает, что Игорь Кудряков действовал в его интересах. Но утверждает, что никакого подлога не было: «Половину суммы, заплаченной за «Русагрокапитал», составили частные деньги, а 50% – банковский кредит, но взятый не в ПСБ, а в другом банке». По мнению Кобцева, Шляпочник заговорил о поддельных поручительствах исключительно потому, что не ожидал покупки собственной компании ее менеджментом. Амбициозного основателя «Русагрокапитала» задели за живое.

 

Оторвемся по-питерски

 

Объявление о поддельных подписях на кредитных поручительствах сделало свое дело. МДМ-банк в январе 2004 года отозвал у «Русагрокапитала» $31 млн кредита. «Я не беспокоился об этом, потому что знал, что у меня выручка в месяц составляет около $30 млн, – утверждает Кобцев. – Мы составили график погашения кредита, который обязались выплатить в апреле этого года. Но тогда я и подумать не мог, что следом за МДМ кредиты будут отзывать и все остальные банки, с которыми мы работали». Банкиры опасались неминуемого дефолта «Русагрокапитала».

По словам Кобцева, в том, что задолженность «Русагрокапитала» более чем в два раза превысила его капитализацию, нет ничего страшного: «Все компании в мире живут на кредиты». Тем не менее кредиторы агрохолдинга уже начали подумывать о том, чтобы отобрать у Кобцева его с таким трудом завоеванный бизнес. Кое-кто даже обратился к МКГ «Сигма», излюбленной тактикой которой является захват предприятий через скупку их проблемных долгов.

МДМ-банк попытался установить контроль над предприятиями, которые были заложены под его кредиты. В частности, МДМ достались «Смолмясо», Арамильский мелькомбинат, Вяземский мелькомбинат и Богатовский МЭЗ. «Я подчиняюсь МДМ-банку», – заявил «Ко» гендиректор Богатовского МЭЗа Владимир Бадин.

Сейчас, как утверждает Алексей Кобцев, под контролем МДМ-банка остались только Богатовский МЭЗ и Арамильский мелькомбинат. «Но и их мы в ближайшее время вернем в холдинг», – утверждает глава «Русагрокапитала».

Уверенность Кобцева, очевидно, основывается на том факте, что в июне этого года «Русагрокапиталу» удалось обзавестись новыми партнерами. 100% компании за $17 млн было продано трем питерским банкам – «Санкт-Петербургу», «Третьему Риму» и «Таврическому».

По словам Алексея Кобцева, эти финансовые институты были выбраны потому, что являются одними из основных кредиторов компании. Впрочем, не исключено, что, например, «Санкт-Петербург» был тем самым банком, который год назад кредитовал Кобцева и Демина под покупку «Русагрокапитала». Таким образом, нынешние руководители холдинга просто вернули кредиторам приобретенный на заемные средства актив, заработав на этом еще около $10 млн. Для подобной финансовой эквилибристики нужно быть в очень хороших отношениях с банком. Поэтому не исключено, что новые владельцы «Русагрокапитала» тоже на деле представляют интересы менеджмента агрохолдинга.

 

Мясные просторы

 

А Яков Шляпочник теперь говорит, что узнает новости о «Русагрокапитале» исключительно из газет. Правда, финансовые злоключения в аграрной компании не охладили интереса Шляпочника ни к финансам, ни к продовольственному бизнесу.

На полученные от бывшего подчиненного $15 млн Шляпочник создал инвестиционный фонд «Норд-Капитал», который занимается бридж-финансированием, то есть кредитует компании до получения ими банковского кредита или размещения их ценных бумаг на рынке капитала.

Кроме того, в феврале текущего года Шляпочник зарегистрировал компанию «Эко-Мясной ларь». «Мы решили продавать парное мясо в спальных районах Москвы. Для этого арендуем прилавки в магазинах, – рассказывает новоиспеченный мясник – Сейчас у нас 10 прилавков, но мы планируем открыть к концу года 40 торговых точек». В дальнейшем владелец «Эко-Мясной ларь» намеревается продавать мясо не только в обычных магазинах, но и в супермаркетах.

Шляпочника не смущает, что в супермаркетах есть свои поставщики мяса и войти туда бывает довольно сложно. По данным Института аграрного маркетинга, потребление мяса растет на 30% в год. Только московский рынок оценивается в $600 млн в розничных ценах.

Сейчас «Эко-Мясной ларь» работает непосредственно с производителями мяса – в основном с фермерами и частниками Воронежской и Рязанской областей. «Я хочу поступить так же, как в свое время действовал в «Фининвестхлебе»: от торговли перейти к производству», – говорит Яков Шляпочник. После того как проект выйдет на окупаемость (для этого должны работать 40 точек), компания планирует построить перерабатывающий завод в Подмосковье. «На этом предприятии мы будем разделывать туши. Затем, возможно, приобретем племзаводы, предприятия по производству скота», – объясняет он свои планы.

Но наученный горьким опытом «Русагрокапитала» Яков Шляпочник теперь уже ничего не делает «в паритете». Создавая свою новую компанию вместе с группой бизнесменов, занимавшихся импортом мяса на протяжении девяти лет, Шляпочник отдал лишь 30% партнерам. 70% компании «Эко-Мясной ларь» он оставил себе.