Бунт машин
У счастливейшего человека, певца-трансформера Майкла Джексона, сбывается еще одна заветная мечта. Мало кому из актеров удается получить главную роль всей жизни – Гамлета, к примеру, или Жеглова, а Джексон, и так уже перегретый в софитах, ее получил: в новом голливудском фильме он сыграет человека, который превращается в автомобиль (надеюсь, розовый), чтобы катать по городу маленького мальчика. Кто-то злоглазый усмотрит в этом сценарном ходе исключительную пошлость, то ли циничное, то ли сострадательное использование известнейшего анекдота «Майкл Джексон очень любил детей». Мне же кажется, что идея превращать человека в предмет услужения другому человеку – это очень перспективно, это чистейшей нежности чистейший образец. Обычно люди оборачиваются волками, медведями, комарами, тараканами и прочей живностью. Бывает, что лягушки, лебеди, гуси, медведи становятся людьми. А вот разодушевление человека – событие редкое. С ходу вспоминается разве что другой певец – Филипп Киркоров, который в своих комических куплетах расцветил как золотым зубом банальный звериный ряд строчкой «рыбка моя, я твой тазик».
Часто бывало, конечно, что в восторженной душе влюбленного поэта рождалось желание стать ветром, чтобы взбивать локоны любимой, или течь водой, омывая ноги ее, а незаслуженно убитые родственники прорастали потом в родном дворе ивушкой плакучей или другим каким деревом, но все это, как человек, как зверь, как рощица, – одна природа. Желание же стать вещью – революционно. Устойчивые зверские ассоциации, издревле принятые в людском сообществе, мне довольно давно кажутся напрасными. Медведь – силен, глуп и жаден; лиса – хитра; сова – мудра; белка – милашка; бабочка – красавица. Приманивая в ближайшем парке вместе с детьми белочку грецкими орешками, мы помним только, что она чудо как мила, мордочка грызливая и смешная, но не знаем, что белки не менее хладнокровные убийцы, чем волки или те же хваленые мудростью совы. Вернее уж было бы с белками сравнивать маньяков – те тоже любят шнырять по лесопарковой зоне и также на вид бывают совершенно обычны. А бабочки! Во-первых, они, а не пчелы могли стать образцами трудолюбия. Во-вторых, если снять с них обольщающее издали одеяние, то более омерзительного лица, годящегося для фильмов об инопланетных ужасах, найти затруднительно. То, что проделала принцесса из любви к Шреку, обратившись в зеленую Шрековину, – лишь полумера. И вообще в том, чтобы ради любви стать медведем или не стать медведем, не так уж любви и много. Попробуйте стать бесчувственной машиной, эмалированным тазиком, клавиатурой под пальцами ее (или его), любимыми босоножками от Маноло Бланика, чтобы потом, исполнив свою роль, сгнить на свалке. А если уж превращаться в лису, то только затем, чтобы быть убитым на воротник. Правда, находятся среди нас люди, желающие быть не людьми, а мешком, набитым взрывоопасным железом, чистой убийственной функцией, и на этом фоне все сбрендившие и вышедшие из подчинения роботы, все инопланетные тараканы, все фредди крюгеры, выползающие из темных гримерных, не пугают, а лишь успокаивают. Эти киноужасы железно отделены от нас занавесом. Всегда бы так и только так.
Еще по теме
