$ 75.74
 89.66
£ 97.84
¥ 72.44
 83.11
GOLD 1950.52
РТС 1228.64
DJIA 27657.42
NASDAQ 10793.28
мнения

«Чайные» репрессии

Фото: ТАСС Фото: ТАСС
Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги

Еще одно загадочное отравление — а они всегда загадочны. Только неизбежным образом более резонансное, чем многие другие. Потому что речь идет о самом узнаваемом деятеле политической оппозиции, чья фамилия — при некотором упрощении — создает бинарную картину российской политики: Навальный vs. Путин.

Отсюда и первая интуитивная реакция, каковой она бывает всегда в ситуации резонансных убийств или отравлений — Александра Литвиненко, Бориса Немцова, отца и дочери Скрипалей: это кремлевский заказ.

Однако российская политика представляет собой даже не столько многоцветный коктейль «Светофор», сколько многослойный торт «Наполеон», где слои причудливым образом переплетаются и пересекаются. Любая инициатива снизу или из середины «Наполеона», будь то обозленный предательством коллеги эфэсбешник или оскорбленный высказываниями политика северокавказец, представляется на первый взгляд инициативой Кремля.

Что естественно: система сильно вертикализирована. Да и любое политическое убийство, что бы ни стало толчком к нему, всегда провоцируется в том числе атмосферой всеобщего «хейтинга».

Собственно, эта ненависть всех в отношении всех проявилась совершенно непристойным образом, когда кремлевские СМИ начали хором рассказывать о том, что Алексей Навальный просто много выпил. Притом что доказательств, естественно, не было, а от сильной выпивки бывают тяжелые последствия, но в ко́му внезапно из-за нее не впадают. Нехитрый продукт дискредитации оппозиционного политика, изготовленный на фабрике троллей, попал в провластный вентилятор, не знающий вообще никаких моральных ограничений — он просто крутит лопастями.

Что же касается разнообразных версий, то команда могла исходить не из Кремля; другой вопрос — знал ли Кремль (в широком значении этого слова, эквивалентном слову «власть»), что такая команда может быть дана.

Операция против Скрипалей едва ли разрабатывалась на Старой или Красной площадях; просто известно, что система органов безопасности не прощает предателей, а ими так оценивалось поведение Скрипаля. И это многое объясняет, в том числе и «чайную» историю с полонием и отравлением Литвиненко. Снова, между прочим, речь идет о чае. Этот полезный, хорошо утоляющий жажду напиток фигурировал в историях Александра Литвиненко, Егора Гайдара, а теперь и Алексея Навального. «Чайные» репрессии…

В случае Навального заказ мог исходить от кого угодно: от «патриотически» настроенных работников спецслужб до каких-нибудь обиженных партийных деятелей. Выгода Кремля в этой ситуации неочевидна: наличие не просто оппонента, а врага власти — важный элемент политической картинки. С кем-то обязательно надо бороться, на кого-то надо сваливать проблемы и протесты. В политтехнологическим смысле Навальный нужен кремлевским манипуляторам, потому что без образа внутреннего врага и лидера пятой колонны построить эффективную оболванивающую пропаганду сложно.

Покушение на жизнь Навального обратит гораздо большее, чем раньше, внимание на тот проект, которым он в основном занимался в последнее время, — технологию «Умного голосования» для региональных выборов. Это серьезный именно технологический вызов властям, которые пока не нашли ничего лучшего, как размыть электоральную процедуру по образцу «плебисцита» по Конституции — растянуть голосование на несколько дней. Мало того, что очевидное увеличение возможностей для фальсификации результатов выборов может погнать разозленных людей на улицы и площади, так еще и более эффективной и массовой может стать более заметная теперь (столь дорогой ценой) технология «Умного голосования».

Конечно, в представлении тех, кто отравил Навального, сама попытка убийства главного оппозиционера оценивается как услуга Путину: кот принес мышь хозяину и ждет поощрения. Но это не «кошачья», а медвежья услуга.

В результате за всем видится рука Кремля, и это справедливо в том смысле, что именно власть создала в стране атмосферу всеобщей политической ненависти и безнаказанности, и эта атмосфера превратила отравление в рутинное мероприятие: как травили сравнительно недавно — причем дважды — Владимира Кара-Мурзу-младшего и Петра Верзилова. Если Кремль не давал команды, то может быть, он мог бы предотвращать каким-то образом эти участившиеся заказы на травлю (во всех смыслах слова) оппозиционеров?

Если это не Кремль, тогда возникает еще один вопрос: а что вообще тогда контролирует президентский офис в стране, где свободно, как в каком-нибудь латиноамериканском государстве периода диктатуры, заказываются не просто политические убийства, а ликвидации самых важных и ярких фигур оппозиции – от Немцова до Навального?

Проблема для тех, кто заказывает эти убийства, состоит в том, что всех не попереотравляешь. Не Навальный стоял за беспрецедентными белорусскими протестами, не Сорос и Макфол инспирировали многодневные массовые манифестации в Хабаровске. Это не оппозиция. Это просыпается гражданское общество, которое политизируется и без оппозиционных политиков. Может быть, если бы в стране была легализована настоящая оппозиция, в том числе Алексей Навальный, власть обладала бы и каналами обратной связи, и технологиями удовлетворения потребностей населения — обычными процедурными способами, без всякого подавления улицы.

В этом смысле демократия выгодна не только оппозиции, но и власти — если, конечно, она готова ротироваться. Иначе других инструментов политики, кроме вагнеровцев за рубежом, полицейских дубинок и ядов внутри страны, в России не останется.