Делистинг и кризис публичности: почему российские эмитенты рассматривают уход с биржи

Фондовый рынок — своего рода барометр экономики. Чем больше компаний торгуются на бирже, чем выше их капитализация — тем здоровее и прозрачнее деловая среда в стране. Процесс выхода на биржу называется IPO, и это знаковое событие для самого эмитента, инвесторов и рынка в целом. Однако существует и обратный процесс, когда компания добровольно или вынужденно уходит с биржи. Что такое делистинг и почему он происходит — объясняет Леонид Павликов, управляющий директор по рынкам акционерного капитала ФГ «Финам». 

Помимо технической процедуры снятия акций с торгов, делистинг — это сигнал рынку, инвесторам и регулятору: компания более не видит выгоды от публичного статуса. Самое интересное это понять, почему такое решение принимается, куда после этого уходит бизнес и какие последствия это влечет для всего рынка. 

Делистинг бывает двух видов: принудительный и добровольный. Принудительный инициирует биржа, и случается он, когда компания нарушает требования площадки. Например, не публикует отчетность, не соответствует минимальным стандартам корпоративного управления или не набирает достаточный объем торгов. Добровольный же случается по решению самих акционеров или менеджмента, и именно его причины наиболее интересны.

Почему компании решают уйти с биржи

Высокие издержки публичности. Листинг — дорогое удовольствие. Компания обязана регулярно раскрывать финансовую отчетность, платить за аудит, поддерживать связи с инвесторами и финансовым сообществом (IR-функция), соблюдать требования к корпоративному управлению, нанимать независимых директоров и обеспечивать работу комитетов совета. Для небольших и средних компаний совокупные затраты на поддержание публичного статуса могут существенно превышать выгоды от доступа к биржевому капиталу. Если же процессы внутри компании не изменились и требования по корпоративному управлению выполнены формально, для галочки, — они становятся исключительно нагрузкой, не несущей какой-либо пользы для бизнеса.

Низкая ликвидность и недооцененность. Если у бумаги объем торгов минимальный, а рыночная оценка не устраивает собственника и ниже балансовой стоимости, то нет стимулов оставаться в публичном поле (например, «Кузбасская топливная компания» или «Дорогобуж»). В такой ситуации мажоритарный акционер нередко предпочитает выкупить бумаги с рынка по справедливой цене и закрыть публичную историю. Это распространенная практика на развивающихся рынках, где премия за ликвидность отсутствует у большинства эмитентов второго и третьего эшелонов. 

Стратегическая реструктуризация. Слияния и поглощения часто ведут к делистингу поглощаемой компании. При покупке контрольного пакета и доведении доли до 95%+ мажоритарий часто использует право принудительного выкупа (squeeze‑out), после чего инициирует делистинг и интегрирует актив внутрь своей группы. В данном случае для достижения целей собственника публичность становится скорее препятствием, нежели важным ресурсом. На нашем рынке как раз сейчас происходит подобный процесс: Альфа-Банк приобрел 87,5% публичной компании «Европлан» ($LEAS) и в соответствии с законом сделал обязательную оферту миноритарным акционерам. Если по результатам оферты у покупателя консолидируются более 95% акций компании, то теоретически мы можем увидеть делистинг «Европлана».

Конфликты с миноритарными акционерами. Иногда крупный акционер стремится выкупить все акции и перевести компанию в частную собственность, потому что публичная форма ограничивает гибкость управленческих решений. Каждая стратегическая сделка требует одобрения акционеров, каждая нестандартная транзакция — раскрытия. В кризисные и переходные периоды это критически неудобно.

Российский рынок добавляет к этому списку несколько уникальных триггеров, порожденных санкционной средой.

Санкции против Московской биржи, введенные в июне 2024 года, нарушили привычные расчетные цепочки и сделали участие иностранных инвесторов в российском рынке фактически невозможным. Для компаний с международными операциями или зарубежными активами присутствие на Мосбирже превратилось в источник регуляторных рисков, а не в инструмент привлечения капитала.

Показательна история Solidcore Resources (бывший Polymetal): компания завершила торги на Мосбирже в октябре 2024 года, переехав на площадку МФЦА в Астане. Globaltrans последовательно ушла с Лондонской биржи, затем с Мосбиржи и СПБ Биржи, перебравшись на казахстанскую AIX. Nanduq (бывшая QIWI) к 2025 году также отказалась от российского листинга, сославшись на отсутствие активов в стране.

Куда уходят после делистинга?

Как правило, возможны три пути: 

• переход на внебиржевой рынок (ОТС) — сохраняет формальную торгуемость акций, но резко снижает ликвидность и увеличивает транзакционные издержки для инвесторов;

• редомициляция в дружественные юрисдикции с сохранением листинга там — казахстанская AIX стала своеобразным «перевалочным пунктом» для компаний, которые не хотят терять статус публичности, но вынуждены дистанцироваться от российской инфраструктуры;

• полное закрытие публичной истории и переход в статус частной компании. 

На макроуровне массовый делистинг сокращает число инструментов, сужает диверсификацию для институциональных инвесторов и снижает общую ликвидность рынка. Для крупнейших институциональных инвесторов (пенсионные фонды и страховщики), которые обязаны держать определенную долю активов в публичных инструментах, это прямое сокращение инвестиционного инструментария. По данным Мосбиржи, на конец 2025 года в листинге акций было около 260 бумаг — и это на фоне 40 млн открытых брокерских счетов. Понятно, что бóльшая часть этих счетов пуста, либо с незначительным капиталом, но разрыв между количеством розничных участников и глубиной рынка становится все более очевидным.

Также не стоит забывать, что в феврале 2024 года президент Владимир Путин поставил задачу удвоить капитализацию российского фондового рынка — довести ее до 66% ВВП к 2030 году. По различным подсчетам, чтобы достичь ориентира, рынку необходим ежегодный рост примерно на 15% при одновременном расширении числа эмитентов. Делистинг работает прямо против этой цели.

Не остановив отток действующих публичных компаний, невозможно удвоить капитализацию за счет новых IPO. Именно поэтому уход с биржи публичных компаний без «санкции» свыше невозможна, а вероятность ее получить — крайне низка.