$ 76.75
 91.11
£ 100.90
¥ 73.40
 84.91
GOLD 1926.11
РТС 1145.72
DJIA 28301.46
NASDAQ 11530.98
мнения

Дорогая нефть не нужна: что делать геологу?

Фото: ТАСС Фото: ТАСС
Михаил Крутихин — партнер RusEnergy

Нефтегазовая геология России в кризисе. Это не очень заметно, если читать многочисленные публикации о новых подходах к геологоразведке, споры об антиклинальных ловушках, баженовской свите и даже неорганическом происхождении нефти. Дискуссии в среде специалистов привычно кипят, и может сложиться впечатление о замечательных перспективах поиска новых залежей в нетронутых горизонтах и недостаточно разведанных регионах, на арктическом шельфе и в сибирской тундре. Стоит только применить новые методы, внедрить передовые технологии — и в небо снова ударят нефтяные фонтаны.

Предложениями и описаниями достижений такого рода заполнен сборник докладов состоявшейся в начале сентября в Казани международной научно-практической конференции в рамках Татарстанского нефтегазохимического форума — 2020. Вот только ни в одном узкоспециальном докладе участников форума не говорится о возможном экономическом эффекте предлагаемых новаций, хотя так хочется услышать что-то вроде «в результате внедрения нашей технологии добытая нефть будет конкурентоспособной — даже с учетом стоимости транспортировки и даже в рамках российской налоговой системы»… Все задаются вопросом «как?» и полностью игнорируют вопрос «зачем?». О коммерческой рентабельности своего труда геологи даже не заикаются.

Между тем опасения по поводу того, что нефти человечеству может не хватить (помните прогнозы «пика», предлагавшиеся американским геофизиком Кингом Хаббертом?), сменились всё более твердой уверенностью в том, что падение ожидается не в виде истощения запасов, а в форме неизбежного падения спроса на углеводородное сырье. В мире открыто уже столько месторождений с относительно дешевой нефтью, что запасов этих с лихвой хватит до того, как привычная энергетика ископаемого топлива уступит место энергетике чистой и зеленой. Вложения денег и сил в поиск новых залежей становятся бессмысленными.

В новом прогнозе развития мирового энергорынка корпорация ВР предложила один из сценариев, по которому падение спроса на ископаемые энергоносители упадет к 2050 году на 85 %, — и сценарий этот, по многим признакам, имеет неплохие шансы на осуществление.

Единственным докладчиком, кто сказал на казанском форуме что-то действительно общезначимое для судеб нефтегазовой геологии в нынешних непростых условиях, стал ветеран отрасли, президент Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль, которого по праву считают одним из создателей нефтегазового комплекса Западной Сибири. Однако и он сосредоточил внимание на недостаточной активности геологоразведки, оставив за скобками надвигающуюся проблему востребованности этой отрасли в целом.

Он отметил, что за последние десять лет российские геологи обеспечили прирост запасов в размере 3,3 млрд тонн, что не покрыло объем добычи, которая составила 5 млрд тонн. «Открываемые месторождения, — сказал Шмаль, — менее крупные; из нефтяных месторождений, находящихся в нераспределенном фонде, подавляющее большинство имеют извлекаемые запасы менее 1 млн тонн, а запасами более 10 млн тонн располагают всего несколько месторождений. Усложняются горно-геологические условия, в новых открытиях — неструктурные ловушки, тяжелые и вязкие нефти».

«Текущий прирост запасов, — продолжал он, — в основном обеспечивается вовсе не объемами поисково-разведочного бурения. По словам экспертов, они дают не более 40 % от общего прироста запасов. Остальная часть — это приписки, полученные путем завышения геологических запасов при снижении требований к качеству разведки… Проверить их достоверность не представляется возможным. Из года в год Министерство природных ресурсов декларирует фантастические цифры прироста запасов нефти и газа. Назывались цифры более 700 млн тонн нефти и 800 млрд кубометров газа. Специалисты не понимают — откуда берутся эти цифры: то ли в министерстве имеют в виду геологические запасы, что, в принципе, не очень корректно, или это так называемые виртуальные запасы, полученные на компьютерах в кабинетах? Во всяком случае, нигде не было сообщений об открытии крупных новых месторождений. При сохранении добычи нефти на таком высоком уровне проблема истощения минерально-сырьевой базы углеводородного сырья, а в особенности нефти, в ближайшем будущем станет крайне актуальной и острой».

Иными словами, в России геологи находят всё меньше новой нефти, и к тому же размеры месторождений и качество открываемых запасов оставляют желать лучшего. Это понимают и в правительстве. Еще в марте 2016 года тогдашний министр природных ресурсов Сергей Донской заявил, что доказанные запасы обеспечат добычу всего на 28 лет. Его министерство отметило, что примерно 70 % оставшейся в российских недрах нефти — трудноизвлекаемые запасы: «Пока по ним темпы отбора невелики», — добавил он.

К тому же и коэффициент извлечения нефти из залежей в России невелик. Официально имеющимися технологиями добывается в среднем менее 30 % доказанных запасов, а по мнению бывшего министра энергетики Виктора Калюжного — не более 17 %.

Грубо говоря, для рентабельной добычи трудноизвлекаемой нефти цена барреля должна превышать 80 долларов, как отмечали, например, руководители «Лукойла». Есть ли какая-то надежда на то, что такие открытия будут кому-то нужны в период до основательного падения спроса на ископаемое топливо, тем более что цены на нефть особого стремления к росту выше 40–50 долларов за баррель не демонстрируют?

Судя по всему, надежду на коммерческий потенциал новых открытий потеряли и разработчики недр. По словам Шмаля, если в 70-е годы доля разведочного бурения в общем объеме буровых работ в стране была 48 %, то сейчас около 5 %. Нефтяные компании не желают тратить деньги на геологоразведку, предпочитая интенсивную эксплуатацию давно открытых залежей, где себестоимость добычи позволяет избежать потерь при низких ценах реализации сырья. К освоению недавно открытых месторождений компании не спешат — и не только потому, что там могут быть трудноизвлекаемые запасы с высокой себестоимостью добычи. От начала инвестиций в новый нефтедобычной проект до выхода его на окупаемость проходит от 7 до 15 лет, и в период отрицательного потока наличности в России могут драматическим образом измениться и налоги, и правила ведения бизнеса. Риск слишком велик.

В ситуации, когда спрос на нефть расти не обещает, а в странах с низкой себестоимостью добычи доказанных запасов больше чем достаточно, выводить геологоразведку в новые российские регионы — такие, как арктический шельф, например, бессмысленно с экономической точки зрения. Тратить деньги и научно-технический потенциал отрасли на то, что никому, скорее всего, не понадобится, представляется неразумным. Грустно, но романтика профессии («Держись, геолог, крепись, геолог, ты солнцу и ветру брат») и стремление делать новые открытия вступают в конфликт с ценой таких усилий и вульгарной стоимостью барреля.

В этих условиях инвесторы будут и дальше вкладывать средства не в геологию, а в методы активного опустошения давно введенных в эксплуатацию месторождений, в повышение коэффициента извлечения нефти. Разработка и усовершенствование именно этих методов будет в обозримом будущем отвлекать деньги от традиционной геологической разведки. А геологам придется переключаться на поиск других видов минерального сырья вместо теряющего значение ископаемого топлива.