$ 73.55
 89.31
£ 100.98
¥ 71.14
 82.92
GOLD 1871.60
РТС 1470.08
DJIA 31188.38
NASDAQ 13457.25
мнения

Газовый кран «на финско-китайской границе»

Фото: РИА Новости Фото: РИА Новости
Михаил Крутихин — партнер RusEnergy

Российское руководство по-прежнему рассчитывает на «Газпром» как на инструмент в осуществлении грандиозных геополитических замыслов. Один из таких замыслов – получить возможность перебрасывать потоки экспортируемого газа между Европой и Азией, что предполагает не просто упрочение позиций и роли России в Европе и в Китае. Здесь явно просматривается желание упрочить зависимость потребителей на этих двух рынках от политической воли и благорасположения Кремля.

Обращаясь к участникам инвестиционного форума «Россия зовёт» в конце октября, Владимир Путин заявил: «Кроме прочего важно соединить Западные и Восточные провинции газодобычи между собой». О желательности такого соединения президент высказывался неоднократно.

Так, в сентябре 2014 года на встрече со студентами и преподавателями Северо-Восточного федерального университета в Якутске, он сказал: «После того как мы будем развивать и разовьём сеть газопроводов здесь, на востоке Сибири и на Дальнем Востоке, у нас будет возможность соединить европейскую часть газопроводной системы с восточной. И это с точки зрения экспортных возможностей, и с точки зрения расширения географии газификации своей собственной страны даст большие преимущества, поскольку позволит осуществлять перетоки в зависимости от ситуации на мировых рынках. Либо на западе работать поэффективнее, побольше, либо на востоке».

А в сентябре 2016 года во время беседы с инвесторами Дальневосточного федерального округа Путин подчеркнул, что «Газпром» реально приступает к проектированию соединения западносибирских месторождений с той системой, которая складывается на Дальнем Востоке. «Если какие-то сложности будут возникать в Европе, мы легко будем переключать потоки на Восток», добавил он.

прочитать весь текст

Надо сказать, что планы создания единой газотранспортной инфраструктуры от западных границ России до тихоокеанского побережья вынашивались в Москве давно. В разработанной в «Газпроме» в течение пяти лет и утвержденной в Минэнерго в 2007 году государственной «Восточной газовой программе» этот вариант рассматривался всерьёз. И когда газпромовцы приступили к планированию газопровода в Китай в 2011 году, все расчеты велись по двум главным сценариям: с учётом строительства перемычки между восточными и западными сетями и без этой перемычки.

Крайняя восточная точка сети главных газовых магистралей страны – компрессорная станция Проскоково в Кемеровской области. И планы построить оттуда трассу на восток для газификации Красноярского края, а затем дотянуться до Иркутской области и через Ковыктинское месторождение обеспечить смычку с «Силой Сибири» обсуждаются уже много лет подряд. Региональные СМИ много раз сообщали, что варианты трассы длиной от 670 до 800 километров вот-вот будут утверждены «Газпромом», но дело так и не продвинулось дальше ни к чему не обязывающих меморандумов о взаимопонимании и намерениях. Жители Ачинска, Канска, Красноярска, Нижней Поймы, Тайшета и Балаганска вряд ли дождутся обещанной газификации: «Газпром» переключил внимание на другой вариант смычки востока с западом – через необжитую тундру и тайгу, по прямой от промыслов на севере Тюменской области и на Ямале – к «Силе Сибири», которая испытывает сейчас нехватку ресурсов для выполнения контракта с китайцами. Магистраль эта, уже получившая наименование «Сила Сибири-2», официально нацелена на Китай через Монголию, хотя китайцы на раз заявляли, что никакого монгольского транзита газа из России они не хотят и не примут.

На роль проводника газификации «Сила Сибири-2» никак не подходит. Она пройдет по дикой ненаселенной местности и будет в четыре раза длиннее планировавшегося газопровода от Проскокова, который должен был пройти по территориям с большим населением и солидной промышленной базой. По всем показателям видно, что сооружать её будут не для социально-экономического развития Сибири. Выгоду, судя по всему, получат исключительно подрядчики, которые будут строить эту магистраль.

Экономический смысл такого соединительного звена между западной и восточной провинциями газодобычи более чем сомнителен. Что же касается геополитического значения, то идея – будем говорить прямо – шантажировать европейцев угрозой переключить поток российского газа на Китай, а китайцев – переключением на Европу, тоже не работает.

В ежегодном прогнозе мировой энергетики компании ВР фигурирует оценка того объема газа, который могут и будут покупать в России китайцы – 40 млрд кубометров в год вплоть до 2040 года. Больше Китаю просто не нужно, а если учесть грандиозную программу развития собственных ресурсов и опоры на импорт сжиженного природного газа, выдвинутую пекинским руководством, то даже этот объем может оказаться невостребованным. Грозить китайцам переброской газа с «Силы Сибири» на Европу столь же бессмысленно, как и грозить европейцам заменой их китайцами. В западном направлении «Газпром» продает примерно 200 млрд кубометров в год, и перенаправить такой поток на Азию в политических целях никак не получится. Для этого на Востоке нет ни спроса, ни газотранспортной инфраструктуры.

Эта попытка использовать «Газпром» в качестве инструмента геополитического шантажа обречена на провал точно так же, как и предыдущие усилия аналогичной направленности.

Лишить Украину транзитных потоков российского газа путем строительства обходов: «Северного потока» и «Турецкого потока» - потерпела неудачу, и «Газпром» был вынужден подписать с украинцами новое, весьма выгодное для них транзитное соглашение.

Не получилось и на юге Европы, где Москва рассчитывала усилить зависимость потребителей от Балкан до Италии от поставок российского газа. Туда пришел газ из Азербайджана, а турецкий оператор транзита то и дело показывает строптивый характер. По всей Европе идет широкомасштабная диверсификация источников получения газа, которую не в силах остановить газпромовские лоббисты.

Как говорил автору один из высокопоставленных сотрудников Европейской комиссии, в Брюсселе не стали бы так спешить с принятием антимонопольных законов и правил вроде пресловутого «Третьего энергетического пакета», если бы не навязчивое стремление России обеспечить «Газпрому» доминирующую роль на газовом рынке Европы и фактически превратить этого поставщика в политический инструмент.

Европейцы часто вспоминают те времена, когда отношения между Европой и СССР, а потом и Россией в газовой области развивались и крепли к взаимной выгоде. Заключению контрактов на поставки газа не могло помешать даже вторжение войск Варшавского блока в Чехословакию, а сделке «газ в обмен на трубы» - советская агрессия в Афганистане. Европа тогда успешно сопротивлялась нажиму из США, откуда пытались помешать этому сотрудничеству.

Ситуация резко изменилась с начала 2000-х годов, когда внешнеэкономическая деятельность «Газпрома» стала подчиняться геополитическим замыслам – пусть даже и заведомо провальным.

Российский газовый монополист уже не воспринимается как компания, придерживающаяся коммерческих принципов. Колоссальные по масштабам затрат инвестиционные проекты, не имеющие никакого экономического смысла, показывают западным и восточным партнерам, что стратегия «Газпрома» чересчур политизирована в ущерб его надежности как торгового партнера.