$ 73.55
 89.31
£ 100.98
¥ 71.14
 82.92
GOLD 1871.60
РТС 1470.08
DJIA 31188.38
NASDAQ 13457.25
коронавирус

Инфодемия COVID-19 — вызов XXI столетия?

Фото: Коммерсант/Легион-медиа Фото: Коммерсант/Легион-медиа
Дмитрий Солопов — основатель Коммуникационного агентства PROGRESS

Действительно ли опасность COVID-19 требовала от человечества тех мер, которые были приняты?

И во время первой волны локдауна, и сейчас меня не покидало и не покидает чувство некоторой избыточности мер по борьбе с пандемией, принимаемых правительствами разных стран. Угрожающие кривые распространения вируса, обильно распространяемые СМИ, не подтверждаются картинами реальной жизни, которые я вижу, общаясь со знакомыми и даже помогая заболевшим малоприятным вирусом. Кейс Швеции поставил под вопрос эффективность мер тотальных запретов и неизбежно подвел к вопросу: не стало ли истинной причиной закрытия границ и обрушения целых отраслей в экономике паническое поведение медиа?

Не столкнулась ли цивилизация с двумя пандемиями — информационной и реальной? Обратимся за ответом на этот вопрос к новейшей истории.

31 декабря китайский офис Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) зарегистрировал вспышку пневмонии неизвестного происхождения. Из 44 госпитализированных 11 человек были в тяжелом состоянии. Все больные работали на рынке города Ухань, 12-миллионного мегаполиса, который всего через пару месяцев станет таким же известным китайским городом, как Пекин и Гонконг.

12 января ВОЗ сообщила, что возбудителем случаев пневмонии в Ухане является вирус из семейства коронавирусов. Они известны еще с 2002 года по вспышке атипичной пневмонии во Вьетнаме. Сообщение об очередной страшной болезни ни у кого не вызвало ровно никакой реакции. Невозможно было предположить, что меньше чем через три месяца коронавирус (который получил уже в феврале название COVID-19) остановит мировую экономику, опустошит улицы европейских и американских городов и приведет к последствиям, сопоставимым по масштабам с мировой войной.

В начале января сообщения СМИ об эпидемии в Ухане были очень спокойными. В официальном сообщении Роспотребнадзора от 10 января новый коронавирус называется менее опасным, чем атипичная пневмония 2003 года. История развивалась как положено: новые зараженные, заседание ВОЗ об уровне опасности заболевания. Тема коронавируса и близко не подходила к первополосным.

Только к концу января информационное поле стало выглядеть тревожным: закрытие Уханя, специальные меры предосторожности в аэропортах по всему миру. Никто не догадывался, что самое страшное уже случилось: в социальных сетях бушевала «инфодемия».

Что это такое? Стремясь за кликабельностью своих публикаций, китайские пользователи соцсетей наперебой постили телефонные видео и фото с «ужасами» их Уханя. Ужасы заключались в зловещих людях в костюмах биозащиты, фотографиях реанимаций, людях в масках, вытаскивающих из жилых зданий мешки якобы с трупами. Никаких доказательств, что снято это было в Ухани, что снято это было в январе 2020 года и вообще что все это относится к коронавирусу, разумеется, не было. Но легкость перепоста и стремление получить лайки любой ценой были важнее, чем перепроверка информации. Пользователи массово вовлекались в гонку, «кто сделает подпись страшнее». Результатом стала массовая паника в китайских соцсетях, которая быстро вырвалась за пределы государства. «Ужасы» Уханя просочились в российские, европейские и американские соцсети, где их быстро стали тиражировать и СМИ в погоне за той же кликабельностью. Информационная волна коронавируса стала развиваться как атомная реакция — чем выше температура, тем быстрее. Истерия на тему коронавируса в социальных сетях порождала интерес к этой теме СМИ, что, в свою очередь, вовлекало новых и новых пользователей в обсуждение. Число публикаций, постов, комментариев росло в геометрической прогрессии. Началась неконтролируемая инфодемия, грозившая перерасти в панику на улицах Уханя, а затем и остальных китайских городах.

Субъективно-виртуальное бессознательное, начавшее существование в соцсетях, получило реакцию от объективной реальности. 22 января власти Уханя закрывают город. При этом на следующий день, 23 января, ВОЗ отказывается объявлять чрезвычайную ситуацию в связи с эпидемией! Это неудивительно: в этот момент в 12-миллионом Ухане заражен 771 человек, число умерших предположительно от коронавируса — 25 человек. 0,006 % и 0,0002 % соответственно! Однако особенность инфодемии заключается в том, что люди перестают в своих мыслях, желаниях и поступках руководствоваться происходящим в физической реальности. Напротив, виртуальное коммуникационное начинает полностью управлять поступками популяции.

Подтверждение этому — заявление об отставке мэра Уханя 23 января. В СМИ просочились истинные причины ухода главы мегаполиса: это стало ответом властей на призывы «со стороны населения привлечь чиновников к ответственности за бездействие на ранних стадиях распространения заболевания». Еще раз — 25 погибших на 12 000 000-й город! Детали события передает корреспондент издания Caixin Global. Мэр Уханя Чжоу Сянван (Zhou Xianwang) подает в отставку после издания указа о закрытии 12-миллионного мегаполиса, из которого успело, впрочем, уехать 5 млн человек. Экономические потери Уханя были огромны. Очевидно, что для мэра закрытие города было дикостью и абсурдным решением, навязанным со стороны центральных властей под давлением общественной истерии. «Мы закрыли город, и это, возможно, остановит заболевание. Впрочем, пусть нас рассудит история».

Закрытие Уханя стало толчком к переходу инфодемии на другой уровень. Если огромный город посадили на карантин — все, что было до этого в соцсетях, — правда! Коммуникационная цепная реакция началась. Постепенно тема коронавируса прочно стала первой, а затем и единственной во всех СМИ. Вслед за этим страны одна за другой стали вводить ограничения на перелеты, а затем и закрывать свои города.

В марте весь цивилизованный мир перестал ходить на работу. Время смотрения новостей и нахождения в интернете многократно возросло, что стало идеальной средой для развития и распространения инфодемии. Мир вступил в новую эру.

Вирусу всего за три месяца удалось поставить на колени весь цивилизованный мир. Из-за падения спроса в Китае в марте обвалились нефтяные котировки, вслед за ними наступил обвал фондовых рынков. К 23 марта главный мировой фондовый индекс Dow Jones обрушился почти на 40 % — падение, которое сопоставимо разве что с обвалом рынков времен Великой депрессии в США. В России вместе с обвалом рынков свою стоимость больше чем на 30 % потерял рубль.

Однако население мира, охваченное инфодемией, это интересовало мало. К уханьской тематике пользовательских видео прибавилась Италия. Вот только некоторые подписи к постам в Telegram-каналах, которые дают представления о степени коммуникационной истерики: «Ухань. Не очень понятно, что происходит, но выглядит зловеще», «В Ухане заметили вооруженных людей в химзащите. Хм, что-то мне это напоминает». «В Ухане мужчина покончил с собой, так как узнал, что заражен коронавирусом. Он ушел из дома подальше от жены и детей, чтобы не подвергать их жизни опасности. Его обнаружили спасатели на мосту. Перед тем, как сделать свой последний шаг, он сказал им, что в больницах нет места, а в другие не ходит общественный транспорт, пешком не дойти — все места питания закрыты, не хватит сил». При этом текст сопровождало фото, никак не подтверждающее сказанное.

Особенностью инфодемии стало резкое возрастание объема информации на тему коронавируса во всех коммуникационных источниках — и в СМИ, и в социальных сетях. Ни о чем другом люди сначала не хотели, а потом уже и не могли слушать. Тема эпидемии стала монотемой.

Из-за огромного количества версий о потенциальной опасности коронавируса рациональный подход практически не звучал в повестке, хотя был озвучен много раз. Напрасно многие медицинские специалисты, мировая статистика подчеркивали реальную угрозу жизни только для населения старше 65 лет, страдающих хроническими заболеваниями и относительно малые масштабы смертности даже по сравнению с ежегодной заболеваемостью гриппом. В непрерывном потоке информации население не верило уже ничему.

Другой особенностью инфодемии стало моментальное встраивание образа коронавируса в ежедневную жизнь. Его не только боялись — над коронавирусом шутили, издевались. Появлялось огромное число мемов на тему карантина и затворничества человечества. Все это приводило к невольному и подсознательному поддержанию интереса к теме.

Постепенно стало принято интересоваться количеством заразившихся и умерших от коронавируса так же часто, как курсом валют.

Противником мировых правительств стала не какая-то страна или транснациональная компания. Информационное пространство социальных сетей, поддерживаемое СМИ, смоделировало субреальность, настолько далекую от правды и при этом вселяющую в людей такой ужас, что правительствам, опасавшимся за свое политическое будущее, не осталось ничего, как признать надвигающуюся виртуальную катастрофу реальной и начать с ней бороться!

Никто не отрицает опасность коронавируса для людей. Но куда большую опасность несет вирус инфодемии, порождающий массовое помешательство и панику. Представьте, что завтра в соцсетях возникнет информация об утечке радиации с заглушенного атомного реактора в Курчатовском институте в Москве на Щукинской. Кликбейтовая тема! И если власти не смогут своевременно опровергнуть информацию, в городе возникнет паника. Причем масштабы ее будут таковы, с учетом фундаментального недоверия к официальной информации, что локдаун покажется детским утренником…