$ 61.86
 68.62
£ 80.47
¥ 56.25
 63.90
Нефть WTI 60.33
GOLD 1487.50
РТС 1524.82
DJIA 28429.40
NASDAQ 8924.95
технологии

Не взлетим, так поплаваем

Основатель проекта 435nm Александр Шаенко. Основатель проекта 435nm Александр Шаенко.

Появление некоммерческих аэрокосмических компаний — следующий этап в деле освоения космического пространства. Александр Шаенко, основатель проекта 435nm, рассказал «Ко», как, руководствуясь логикой науки, а не приоритетными задачами, поставленными государством, или насущными потребностями рынков, можно создавать реальный востребованный космический продукт почти даром.

Александр, 435nm нельзя назвать классическим стартапом. У вас пока нет ни инвесторов, ни заказчиков. Но очевидно, что это не хобби. Ваш коллектив — это серьезные ученые и энтузиасты по совместительству. Объясните этот феномен.

На поиски инвесторов в космической отрасли могут уйти годы. Вместе со временем уйдет и желание что-то делать, драйв. Внутренняя мотивация — это главное, без нее никакие деньги не спасут положения. Идея заключается в том, чтобы делать то, что интересно, прямо сейчас. Существует распространенное мнение, что космические разработки всегда требуют больших денег. Но это же не так. Проектом «Маяк» мы показали, как можно создать и запустить в космос спутник своими силами. В июле 2017 года на ракете-носителе «Союз-2.1а», стартовавшей с Байконура, «Маяк» был выведен в космос. На создание спутника ушло 2,5 млн рублей, собранных краудфандингом. Причем над проектом трудились не только студенты, но и дипломированные специалисты в свободное от основной работы время. Проект 435nm несколько другой. Здесь мы работаем в области биологических систем жизнеобеспечения. Направление также можно начать развивать без суперлабораторий и многомиллиардных вложений. На выходе мы получим реальный рыночный продукт, который сможем предложить инвесторам.

Справка

Александр Шаенко родился в Харькове, в 1982 году. Окончил МГТУ им. Н. Э. Баумана в 2005 году. Защитил диссертацию по теме «Метод теплового расчета больших космических телескопов и его программная реализация». Кандидат технических наук. Участвовал в разработке ракет-носителей «Ангара-А5» и KSLV-1 (ГКНПЦ им. М. В. Хруничева), космической обсерватории «Миллиметрон» (АКЦ ФИАН), частного российского спутника DX1 компании Dauria Aerospace, был главным конструктором команды «Селеноход» (участник конкурса Google Lunar X PRIZE). Руководитель проекта «Маяк», осуществленного с помощью краудфандинга. Руководитель проекта 435nm. 407 тысяч рублей для запуска проекта было собрано краудфандингом к 29 марта 2018 года.

435 nm — это длина волны первого пика в спектре поглощения хлорофилла а, на этой длине хорошо поглощает микроскопическая одноклеточная водоросль под названием хлорелла.

прочитать весь текст
Чем вызван интерес именно к этой теме?
Развитие систем жизнеобеспечения в космосе — это то, что реально способствует выходу за пределы земной орбиты. Как бы кому-то ни хотелось отмахнуться от того, что будущее за дальним космосом, факт остается фактом. Чтобы совершать длительные полеты, нужно много воздуха, воды и еды. Без круговорота веществ не обойтись. Высокоэффективные системы жизнеобеспечения, замкнутые биологические прежде всего, способны обеспечить полноценную жизнь человека в космических условиях. Для этого как раз и нужен фотобиореактор, над которым мы работаем.
Исследования в области создания СЖО велись еще во времена Королева. Первая космическая СЖО использовалась для обеспечения полета собаки Лайки на космическом аппарате «Спутник-2», запущенном 3 ноября 1957 года. В чем отличие вашего фотобиореактора?
Мы говорим не о частично, а полностью замкнутой системе. Предполагается, что полное замыкание цикла по кислороду, углекислому газу, воде, пище и отходам жизнедеятельности может быть достигнуто с помощью биологических систем жизнеобеспечения с автотрофными звеньями, то есть с организмами, самостоятельно синтезирующими органические вещества из неорганических, грубо говоря, растениями. Созданием систем на основе микроводоросли хлореллы и высших растений с советских времен занимались, в частности, в Институте медико-биологических проблем РАН (ИМБП). Ученые этого института в качестве научных консультантов принимают участие и в нашем проекте. Например, Маргарита Александровна Левинских, крупный специалист в этой области. Собственно, фотобиореактор, в котором в условиях космоса будут расти одноклеточные зеленые водоросли, поглощающие углекислый газ и выделяющие кислород, мы и создаем совместными усилиями. Водоросли можно будет использовать в пищу и для очистки воды на межпланетном корабле или марсианской станции. Как ни удивительно, но хлорелла уже применяется и на Земле — любителями здорового образа жизни в качестве пищевой добавки. Перспективным считается ее использование в сельском хозяйстве, для очистки сточных вод, в химической промышленности — из хлореллы можно получить биотопливо, смазки, огнестойкие материалы.
На какой стадии реализации находится проект? Есть ли конкретные результаты?

Сейчас мы строим четвертый прототип фотобиореактора. Надеюсь, что к концу года мы его успеем собрать. Цель этого прототипа — экспериментально проверить технические и экономические показатели культивации. Мы определим, сколько будет стоить килограмм биомассы хлореллы, выращенный в таком реакторе, какой объем реактора потребуется, чтобы производить необходимое для человека количество кислорода. Примерно мы, конечно, прикидывали, но сейчас пришло время проверить это экспериментально. Ждать осталось недолго, уже очень скоро мы будем отдавать себе отчет, кому и по какой цене сможем предложить результаты своей работы.

Большинство проектов «Роскосмоса» касаются в лучшем случае ближнего космоса, а в значительной степени — вполне земных проектов, например строительства Национального космического центра за 25 млрд рублей. Говорят, Дмитрий Рогозин остался доволен двухсотметровым зданием из стекла и бетона в форме трехгранной ракеты, устремленной в небо. Думаете, замкнутая СЖО заинтересует корпорацию?

Честно говоря, не думаю, у них другие приоритеты. Но есть же еще и частные космические компании, российские и зарубежные. Кстати, значимые программы, связанные с исследованиями других планет, в «Роскосмосе» существуют (у нас есть и пилотируемая лунная программа), но постоянно откладываются, видоизменяются, их бюджеты секвестируются. При этом сами бюджеты на порядок меньше тех же американских. Сегодня очевидно, что дальше эксплуатировать достижения СССР невозможно, ресурс почти исчерпан. Мы с 1972 года сидим на околоземной орбите и смотрим на Марс только в телескоп!

Несколько месяцев назад Дональд Трамп объявил о намерении направить в бюджет NASA дополнительно $1,6 млрд на программы освоения Луны и Марса. США, обеспокоенные китайской активностью в космосе, собираются в рамках программы Artemis вернуть астронавтов на Луну уже в 2024 году, на четыре года раньше, чем предполагалось. Что это означает для нас? Как известно, в России на 2024 год намечены очередные выборы президента, и, судя по всему, здесь продолжат латать дыры в асфальте?

Сейчас США действительно укрепили свои лидерские позиции в космосе и намерены продолжать в том же духе. Серьезно заявляют о себе Китай, Япония, Индия, даже Арабские Эмираты и Иран. Космос — поле конкуренции стран-лидеров, и это не фигура речи. Если говорить о «научной» космонавтике, то достойное место мы сохраняем пока только в производстве приборов. К сожалению, действительно прорывные проекты вроде «Радиоастрона» или «Спектра-РГ» реализуются очень редко. Я бы отметил здесь работу Института космических исследований Российской академии наук (ИКИ РАН), особенно лаборатории космической гамма-спектроскопии, которой руководит Игорь Митрофанов. Под его руководством были разработаны уникальные приборы, которые исследовали Марс, Меркурий, Луну — ХЕНД, ЛЕНД, ДАН, МГНС... Эти приборы открывали с орбиты воду, исследовали климат, грунт, радиационную обстановку … Классные проекты реализованы и в других институтах — в МФТИ, ФИАН, ГЕОХИ. Однако чаще всего все эти полезные и уникальные приборы летают на зарубежных аппаратах стран, для которых космические исследования в приоритете. А что касается проблемы «асфальт или космос», то лучше меня на эту тему блестяще высказался академик РАН Эрик Галимов в своей книге «Замыслы и просчеты. Фундаментальные космические исследования в России последнего двадцатилетия. Двадцать лет бесплодных усилий». Мне здесь добавить нечего. Если ничего не изменится, Россия в космосе будет предоставлять недорогие услуги ракет-носителей и приборы для чужих исследований и научных прорывов.

Вы выращиваете хлореллу в свободное от работы время, так сказать на общественных началах?
У нас нет юридического лица. Наш коллектив — это девять физических лиц, мы скидываемся на аренду лаборатории и там работаем. График ненормированный, ведь у кого-то есть и постоянная работа. У меня ее нет. Я специально уволился отовсюду и полностью посвятил себя проекту, все остальное, например лекции, — фриланс. В этом смысле сейчас я такой космический фрилансер!
Как так получается, что профильные НПО и институты не могут похвастаться притоком молодых талантливых специалистов, а над вашими проектами люди готовы работать факультативно, без зарплаты и даже вкладывая свои деньги?

Думаю, все дело в организации и мотивации. Молодые специалисты, в принципе, готовы делать неинтересную работу за большие деньги или интересную — за вменяемые. Но рынок труда в космонавтике сегодня не может предложить ни того, ни другого. Вот и получается, что из 40 выпускников, к примеру, Бауманки, в космонавтике остается работать пять человек. Так было в мое время, то же самое и сейчас. Студенты ходят на практику и получают представление о том, как работают РКК «Энергия», ГКНПЦ им. М. В. Хруничева или другие наши космические гранды, какие там перспективы, и многие приходят к выводу, что это не для них. В результате дипломированные специалисты идут в банки, работают аналитиками, торгуют… Как показал наш проект «Маяк», имея тягу к исследованиям и мотивацию, при современном уровне развития технологий можно принять участие в реальном космическом проекте. Он вполне может оказаться и коммерческим. Некоторые частные космические компании основывались энтузиастами, а потом становились успешными коммерческими стартапами. Современный российский пример я здесь, пожалуй, не приведу (уверен, это дело времени). А американский Spire Global, думаю, — тот самый случай.

Некоммерческие организации в космической отрасли — российское ноу-хау? Научный андеграунд в условиях, когда «Роскосмос» является лидером по финансовым нарушениям, а частные инвесторы, российские и зарубежные, не испытывают желания вкладывать деньги в космические стартапы, выглядит хоть каким-то выходом.

Отнюдь нет. Мы оказались в тренде. Тенденция характерна для всего мира. Самый яркий пример — команда из Дании Copenhagen Suborbitals, основанная в 2008 году. Ребята уже построили и запустили несколько ракет. Они сделали ставку на разработку относительно недорогих форм суборбитальных пилотируемых полетов без участия государства и крупных корпораций. Разрабатывают небольшие ракеты для одного человека. Все очень серьезно, и это действительно полномасштабные космические ракеты с полным компьютерным контролем и управлением. Финансирование у них, как было и у нас с «Маяком», — это пожертвования частных лиц и спонсорство. У Copenhagen Suborbitals есть группа поддержки проекта, члены которой платят ежемесячно небольшие фиксированные взносы.

Космический антиглобализм в действии?
На самом деле здесь более глубокая идея. Простые энтузиасты тянут человечество к другим планетам. Так было на протяжении всей истории человечества. Сегодня полеты в космос предполагают большие деньги, но они ничто без великого энтузиазма. Одно неэффективно без другого.