$ 76.08
 91.02
£ 101.00
¥ 72.88
 83.85
GOLD 1787.67
РТС 1302.43
DJIA 29910.37
NASDAQ 12205.85
мнения

«Отношение к лесу — как к месторождению бревен»

Фото: РИА Новости Фото: РИА Новости

Нелегальный объем лесозаготовок в стране составляет 40 млн кубометров в год, легальный — в пять с половиной раз больше (220 млн). При этом восстановительный уход проводится лишь на 1 % освоенной лесной территории. Навести порядок в лесном хозяйстве распорядился Владимир Путин — ведь такими темпами Россия рискует остаться не только без денег, но и без леса. К 15 декабря Минэкономразвития должен подготовить акт о запрете вывоза из страны необработанных или грубо обработанных лесоматериалов с 1 января 2022 года. О криминале в отрасли и ущербе, который наносят нелегалы экономике и природе, «Компания» поговорила с Константином Кобяковым, координатором проектов по лесам высокой природоохранной ценности WWF России.

«Черные» лесорубы, нелегальный экспорт кругляка, варварское уничтожение лесов — именно эти ассоциации возникают в первую очередь, когда речь заходит о криминале в отрасли. Насколько криминализирована эта сфера на самом деле?

— Лесная отрасль в России криминализирована не более, чем другие. Например, до строительства и ЖКХ ей еще далеко. Но по частоте сообщений в СМИ и важности экологической повестки у россиян складывается такое впечатление.

Отмечу, что крупный и средний бизнес получает участки под заготовку на законных основаниях и ведет дела преимущественно честно, им нет особого резона влезать в разного рода криминальные схемы, чего нельзя сказать о мелких заготовителях, большинство которых работает нелегально.

Какие нелегальные схемы заготовки более распространены?

— Существуют две самые распространенные схемы. Первую реализуют черные лесорубы, которые орудуют без разрешительных документов. Это небольшая часть от криминальной заготовки — примерно 5 %, или же 1 % от легальной. Они наносят относительно небольшой ущерб экономике, и, учитывая стоимость системы «ЛесГАИС», не факт, что для борьбы только с этой проблемой стоило предпринимать такие меры.

Вторая схема — «серая» заготовка, с документами, но с такими значительными нарушениями, которые также переводят ее в разряд нелегальной. Например, у предпринимателя есть разрешения и делянка, на которой можно срубить 100 кубометров леса, а вырубается в два раза больше. Вместо березы по документам в реальности пилят дуб, выходят за границы делянки. Вот с такими нелегалами и требуется бороться в первую очередь.

Без участия властей, представителей контролирующих органов десятилетиями проворачивать такие дела вряд ли возможно.

— Да, в этих схемах нередко участвуют и органы управления лесами: фальсифицируются данные в разрешительных документах или закрывают глаза на нарушения при приемке лесосек после рубки. В последние годы получили распространение криминальные санитарные рубки, когда вместо вырубки больных и поврежденных вредителями деревьев вырубают лучшую древесину. В некоторых регионах до 90 % санитарных рубок можно отнести к нелегальным, когда или фальсифицируются акты лесопатологического обследования, или при рубке вырубаются не те деревья, которые были назначены в акте.

Можно ли оценить реальный ущерб от действий нелегалов в денежном эквиваленте?

— Мы и другие природоохранные организации, институты и ведомства по-разному оцениваем размер нелегальных вырубок, но большая часть этих оценок сходится на 16–20 % от общей лесозаготовки в стране. То есть если объем легальной заготовки составляет в последние годы около 220 млн кубометров в год, то нелегальный объем — еще примерно 40 млн кубометров.

Вести подсчеты в рублях крайне сложно: точно неизвестно, какова таксовая стоимость нелегально вырубленной древесины (она зависит от породы, крупности, состояния, логистики от места вырубки до места погрузки и др.). Для нелегалов при расчете ущерба применяются коэффициенты, минимум 50-кратные к базовой таксовой стоимости, также учитываются локации рубок (защитные леса, охраняемые территории и т.д.), сезонность и др. В результате нелегалы, если их поймают, могут заплатить и в 500 раз больше базовой таксовой стоимости.

Но даже кратное увеличение таксы не учитывает реальных затрат на восстановление леса и имеет мало общего с экономикой восстановления лесов.

У правительства есть план мероприятий по декриминализации и развитию лесного комплекса, утвержденный вице-премьером российского правительства Викторией Абрамченко. Он предписывает:

  • Запретить вывоз из страны необработанных или грубо обработанных лесоматериалов с 1 января 2022 года.
  • Стимулировать обработку древесины внутри страны, в том числе за счет программы льготного кредитования на модернизацию производства, с 1 января 2021 года
  • Строить социально значимые объекты и 20 % жилья в регионах из дерева. В рамках программ с господдержкой — например, при переселении жителей из аварийного фонда.
  • Расширить действие ипотечных программ на дома с деревянными конструкциями.
  • Принять закон о создании Федеральной государственной информационной системы лесного комплекса (ФГИС ЛК).
  • Расширить возможности Единой государственной автоматизированной информационной системы учета древесины и сделок с ней (ЛесЕГАИС), включив в нее мониторинг цепочки поставок древесины, изделий из нее и сделок.
  • Создать общедоступную карту лесов России.
  • Принять закон, согласно которому в лесу без разрешительных документов на ведение вырубки будет запрещено находиться лицам с лесовозами и техникой для заготовки леса. В случае обнаружения нелегалов у них конфискуют технику в пользу государства. Следить за порядком будут инспекторы лесного хозяйства, чей штат увеличат.
прочитать весь текст
Какие точки на карте можно назвать «горячими»? Какие леса страдают от нелегальной вырубки больше всего?

— Горячие точки — Дальний Восток, Северный Кавказ, Сибирь, где есть ценные породы древесины либо есть рынок сбыта древесины, не предъявляющий требований к легальности поставок. Например, нелегалам выгодно валить лес в приграничных территориях с Китаем — в Сибири и на Дальнем Востоке. В Китае очень мягкие требования на ввоз сырья, нет таких требований по борьбе с поставками нелегальной древесины, какие сейчас предъявляют Евросоюз, США, Канада, Австралия и некоторые другие страны.

Часто нелегальная рубка идет в более ценных для сохранения видового разнообразия лесах. Поскольку в таких лесах часто действует охранный режим — например, особо охраняемой природной территории, защитных лесов и т.п., — то в них сохранились от вырубки значительные запасы ценной древесины. В такие леса с охранным статусом легальным заготовителям не попасть, а вот нелегально — значительно легче. Нелегалы в первую очередь ответственны за нарушение наиболее ценных лесов.

Кто же за все это отвечает — Минпромторг, Минприродразвития? В чем вы видите несовершенство Лесного кодекса?

— Минпромторг России отвечает прежде всего за лесную промышленность. А вот Минприроды, в структуре которого находится и Рослесхоз, отвечает, собственно, за лес и лесное хозяйство. Но сейчас эта структура не особо эффективна, сильной их работу не назовешь. Но и идея по замене ведомства, например по созданию Министерства лесного комплекса, обречена на провал: и сейчас ничего не мешает Минприроды и Рослесхозу навести порядок в лесах, просто изменение структуры управления ничего не изменит.

Основные проблемы кроются в бюрократизме и ориентации на предоставление хорошей отчетности, а не на реальные действия в лесу.

Во многом виновато несовершенство Лесного кодекса. Документ писали экономисты, которых в последнюю очередь интересовало будущее природы. Он на нормативном уровне закрепил отношение к лесу как к месторождению бревен, не создал экономических предпосылок для ведения эффективного лесного хозяйства и ухудшил ситуацию с сохранением наиболее ценных лесов. Задачей кодекса стало переложить заботу о состоянии лесов на лесопользователей. Но наши леса оказались не настолько выгодны, чтобы доход от их использования был достаточен для нормального воспроизводства лесов. Необходимо кардинально изменить сам подход к управлению лесами.

Сейчас рубка идет на север и приближается к тундре, горам, болотам — местам, которые раньше было экономически невыгодно осваивать. На территориях старых заготовок проводятся работы по восстановлению лесов?

— Сейчас уход проводится на площади лишь менее 1 % от необходимого. В итоге на территории старых заготовок ценные породы сменяются на менее экономически востребованные — осину, березу и т.п. Усилий лесного хозяйства не хватает даже на восстановление бревен, не говоря уж о восстановлении биологического разнообразия. Чтобы вырастить хороший пиловочник (сырье для пиломатериалов), требуется 80 лет, а для восстановления природных функций — несколько сот лет.

Новые технологии могут помочь в борьбе с криминалом в лесном хозяйстве?

— Они могут существенно помочь в управлении лесами и зачастую работают лучше государственного мониторинга. Но даже искусственный интеллект не в состоянии решить принципиальные проблемы. Например, система «ЛесЕГАИС» пока не очень эффективна в части обнаружения конкретных случаев нелегальных рубок, да и откупаться водителям машин с нелегальной древесиной с помощью взятки сотрудникам проверяющих органов обычно труда не составляет, во многих регионах всем заинтересованным известны таксы на подобную «услугу».

При смене курса и изменении лесного хозяйства, возможно, новые технологии позволили бы поддержать реформы. Пока же у органов лесного хозяйства и государства нет желания кардинальных перемен.

Обсуждаемые сейчас реформы как-то смогут изменить ситуацию к лучшему?

— Предложения, которые рассматриваются в Правительстве, вероятно, пойдут на благо. Усилится контроль за ситуацией, общественность сможет лучше контролировать нелегальную заготовку. Однако наряду с этим необходимо принципиально решать проблему с коррупцией. Иначе черные лесорубы продолжат уходить от ответственности.