Птицы в клетке
Мода на документальное кино, отлежавшись Ильей Муромцем на пыльной печи более десяти лет, вернулась на российские экраны французским фильмом «Птицы». Со времен Юриса Подниекса, спросившего у перестроечной общественности «Легко ли быть молодым?», ни одно документальное кино не производило у нас сколько-нибудь слышного шума. Но вот загалдели перелетные птицы, разинули клювы, затрещали крыльями, и сотни тысяч людей по всей единой и еще не очень Европе отправились в кинотеатры, чтобы увидеть историю птичьего народа, не знающего ни границ, ни стыда, ни совести. В Америке тем временем случился другой документальный хит – «Боулинг для Коламбайн» Майкла Мура собрал в прокате $21 млн и продолжает дособирать пригоршни долларов в России.
Душещипательное умиление человеческого народа перед братьями меньшими, которые, как было обстоятельно показано в «Птицах», покрывают тысячи километров с севера на юг и с юга на север, чтобы исполнить свою земную миссию, не требует длинных объяснений. Всякие разные птицы – и голуби мира, и дикие лебеди, и суровые орлы – почему-то считаются символом свободы. Человек всегда хотел летать, а летают птицы, чертя детскими каракулями голубые небеса. Летают, как принято думать, вольно. Иногда их, правда, одни люди сажают в клетки, после чего другие люди пишут горестные романтические стихи или снимают трагические фильмы («вскормленный в неволе орел молодой», «Птаха» Алана Паркера и т.д. и т.п.).
Насколько птицы на самом деле являются «вольными странниками», в «Птицах» показано очень хорошо. Тут я соглашусь с девушкой Алькой, героиней нового русского романа «Месяц Аркашон», которой не понравились ни «Птицы», ни птицы, ни зрительское умиление. Чему тут умиляться: толпы бездумных тварей механически – «на автопилоте» – совершают многотысячные пробеги ради того, чтобы поклевать, спариться и продолжить род свой в более комфортных условиях. Жена нового русского, отправляющаяся в Европу, чтобы продолжить род в более комфортном роддоме, не вызывает почему-то столь сильного приступа умиления. Или тем более ее же поездка на воды.
Новое документальное кино, как видно на примере того же Мура, рассказавшего историю про то, как малолетние школьники устроили бойню в провинциальном колледже Коламбайн, строится не на простом упоминании фактов-документов.
Даже в этом настаивающем на предельной честности жанре страстное отношение к факту становится важнее самого факта. Это птицы воспринимают факт как натруженную мышцами данность перелета – лететь так лететь, клевать так клевать. А человеку требуется объяснение – зачем жить, как жить, с кем жить.
И если кто-то верит, что лучшим подспорьем в этом мыслительном процессе являются разум, логика, то он просто не знает ни себя, ни мир. Миром и людьми правят чувства, страсть. Даже холодный карьеризм строится на горячейшем желании денег, успеха и признания.
Новое документальное кино – как Илья Муромец, вышедший на тропу войны с дубинкой народной ярости. Чем больше жизнь графится на клеточки – тут будильник звонит в шесть пятнадцать утра, тут кредит пора отдавать, а здесь ПИФы растут, – тем сильнее человеку хочется эмоций. Кому – большой любви, кому – непомерного тщеславия, кому – несчастья погорше. Жить и чувствовать спешим, любить и ненавидеть. А спешить есть куда, как и было нам показано 2004 года назад.
Еще по теме
