Саботажник Касьянов* и скептик Греф
ГЛАВНЫЙ штатный реформатор нашего правительства Герман Греф признался, что страна в результате самого успешного за последние 10 лет года вернулась в 1994-й. Как известно, тот год не был отмечен никаким процветанием – наоборот, был крайне неуспешным. Если же для г-на Грефа поводом для здорового скептицизма является показатель инфляции – а такая проблема существует, – то этот показатель совершенно ничтожен по сравнению с абсолютным отсутствием в правительстве какой-либо созидательной воли.
Наверное, такие заявления Грефа должны быть связаны с кадровым решением собственной судьбы, потому что непонятно, а что он, собственно, хотел этим сказать. Всем хорошо известно, что прошлогодний успех в основном обусловлен экономической конъюнктурой, которая существует вне воли и сознания правительства, особенно той части, которая отвечает за реформы. Когда речь заходит об успехах нового правительства, все говорят только о Налоговом кодексе и налоговой реформе. Я не буду каркать и предрекать налоговый кризис, некоторые симптомы которого отмечаются многими. Однако очевидно, что именно налоговая реформа наиболее рельефно показывает всю импотенцию нынешнего кабинета. Ведь смысл налоговой реформы был не в том, чтобы продемонстрировать тенденцию к движению в каком-либо направлении. Это не академический опыт, а реальная экономика, в которой действуют совершенно конкретные временные ограничения.
Перед страной стоит перспектива качественной деградации. И налоговая реформа может не дать никакого результата. Понятно, что 13-процентная ставка, являясь в общем-то позитивной вещью, за рамки сознания никак не выходит. Она не может существенно повлиять на процесс легализации зарплаты. И кроме того, ведь главным был инвестиционный смысл налоговой реформы. И это должно было касаться оборотных налогов, налогов на прибыль. Правительство, как всегда, жаловалось, что ему чего-то опять не дали провести до конца. Что, конечно, правда. Но если говорить об исходных посылках, то и они были убогими до безобразия. Достигнутое правительством снижение налогов может привести только к более или менее значительному снижению налоговых поступлений. На основании чего люди, которые с самого начала проявляли крайний скептицизм по отношению к налоговой реформе, хотят ее удушить. Потому что смысл налоговой реформы в том, чтобы понизить налоговую нагрузку настолько, чтобы это существенно влияло на расширение налогооблагаемой базы. А этого-то как раз и не происходит.
С этой точки зрения весьма симптоматично выступление нашего премьера Михаила Касьянова* перед итальянской общественностью. Очень характерно, что для этого выступления была выбрана далекая солнечная страна. Видимо, было желание захватить воображение слушателей хотя бы на один вечер и надежда на то, что не будут задаваться конкретные и очень неприятные вопросы. Явно просматривается сходство с блестящим выступлением Остапа Ибрагимовича Бендера в Нью-Васюках. Однако в отличие от Остапа Ибрагимовича Михаил Касьянов имел возможность ограничиться первой частью, то есть выступлением. А играть будут потом. Поэтому бить его некому.
Что же касается налогов, то Касьянов назвал налоговую реформу, которую проводит правительство, налоговой революцией. Ну извините, если это революция, то хотелось бы знать тогда, что же такое реформы.
Речью Касьянова можно было бы восхититься, умилиться и даже стукнуться головой об пол. Однако на самом деле она страшно компрометирует правительство, потому что показывает: то, что творит правительство, – наглый и вопиющий саботаж. Есть в деятельности кабинета министров преступный умысел и преступная халатность. И это тоже существенно отличает нынешнюю ситуацию от 1994 года.
Реформаторы того времени более или менее искренне проводили в России абсолютно тупиковую финансово-экономическую политику, которая в принципе не могла привести к развитию. Экономику вгоняли в депрессию строго по рецепту международных финансовых организаций, считая, что это и есть либеральная реформа. Практика показала, что рецепты эти обанкротились всюду, где применялись, и никакого отношения к либеральным реформам не имели вовсе. В их основе лежали те или иные формы изнасилования экономики сверху с помощью фискальных механизмов. (Сейчас, конечно, мы можем трактовать эти действия как некое заблуждение.)
Один мой знакомый, отвечая как-то начальнику, который обвинял его в том, что он работает мало и плохо, сказал, что это хорошо, потому как, если бы он работал много и плохо, ущерб был бы гораздо больше. В этом смысле можно говорить о том, что докризисные правительства в значительной степени смягчили тот ущерб, который они могли нанести, работая недостаточно интенсивно в выбранном ими направлении. Этот урок нынешнее правительство усвоило. Оно работает мало и плохо. И оттого ущерб, наносимый им экономике, существенно меньше. Создается впечатление, что правительство вообще не интересуется вопросами, которые лежат за рамками частных интересов тех или иных групп, представляющих это правительство.
Разница с 1994 годом еще и в том, что нет не только оправдания, нет и временного ресурса.
** признан в России иноагентом