Счастье в клетке
Половина песен, лезущих изо всех щелей в подмостках нашей эстрады, посвящена теме побега. В самых разных вариациях. От двадцатилетней давности манифеста Валерия Леонтьева «Все бегут, бегут, бегут, а он стоит» (точкой отсчета в этой песне служил светофор) или старого проклятия, домашним тапком пущенного Аллой Борисовной в спину сбегающему мужчине (улепетывать тебе, «милый», «с одним крылом»…), до шнуровских манифестаций. Что такое пьяный угар, как не отрыв? Что такое отрыв, как не побег от неприятной действительности?
Один из пяти главных сюжетов в мировой литературе, не учтенный для удобства Борхесом, – это клетка, золотая или ржавая, в которой сидит птица, мечтающая выбраться на волю. Иногда птица принимает облик стоящей одиноко на севере диком сосны, иногда сам писатель ошалевшей от долгого сидения птицей вырывается из семейного гнезда и мчит до станции Астапово, где и находит свою окончательную свободу, но смысл от этого не меняется. На кино – художественное, документальное и анимационное – многих строк тратить не будем. Вспомним хотя бы котенка с улицы Лизюкова, которому «обрыдл» родной Воронеж и он волшебным образом эмигрировал в Африку, превратившись попутно в бегемота. Или Егора Прокудина, мечтавшего о маленьком бордельеро, о забеге, так сказать, в ширину. Все эти побеги, хоть в длину, хоть в ширину, хоть вниз – мордой в салат, имеют совершенно статичную точку отрыва. Человек в массе своей недоволен тем, как живет. С бесконечными вариациями – где живет, с кем живет, на что живет, чем дышит. Хотя давно уже изобретена спасительная мудрость «там хорошо, где нас нет» и сформированы спасительные религии, но покой нам по-прежнему только снится. Проведя экспресс-опрос своих знакомых (не заметки ради, а чувства для), я выяснил, что никто не живет так, как хотел бы. В ответах упоминались большие окна отеля с наседающим на них лондонским туманом, бокал виски в руке и пустяшные мысли в голове. Очень часто – пустынный берег теплого моря, реже – утренний туман, деревенский домик и ведерко со свежепойманной рыбой или лукошко со свежесорванной, утомленной под солнцем клубникой. Был даже наипошлейший кабриолет с горластым шампанским и разбитными блондинками, а также солнечная, воздушная, как на картине Юрия Пименова, новая Москва.
Один из лучших фильмов в истории мирового кино называется «Счастье». Существует множество ответов на вопрос о том, что делать с человеком, погруженным в мечтания о лучшей доле. Одни из них направлены на реализацию мечты. Другие – на устранение недовольства путем смирения. Под смирением часто подразумеваются скука, отказ от прелестей жизни. Оно зачастую воспринимается как кандалы на ногах, хотя на самом деле смирение – это талант жить сегодняшним днем, жить с миром в душе и с радостью. Недовольство – своего рода инфантилизм, по сути – трусость делать то, что тебе хочется. В «Бойцовском клубе» Чака Паланика Тайлер Дерден ловит 23-летнего продавца ночного магазина и, приставив пистолет к его глупой башке, спрашивает, кем он хотел бы стать. Тот, плача, признается, что ветеринаром, с детства мечтал лечить животных. «Я знаю, кто ты. Я знаю, где ты живешь. Я буду проверять, что ты поделываешь, мистер Раймонд К. Хессель. Через три месяца, затем через полгода, затем через год, и, если ты не выучишься на ветеринара, я убью тебя», – обещает ему Тайлер Дерден. Паланик не пишет об этом, но, наверное, Раймонд К. Хессель наутро съел свой самый вкусный завтрак, уволился из магазина и пошел, как мечтал, учиться на ветеринара. И было ему счастье.
Еще по теме
