$ 69.21
 77.06
£ 86.48
¥ 64.31
 71.94
Нефть WTI 12.98
GOLD 1738.57
РТС 1247.61
DJIA 25483.79
NASDAQ 9558.05
мнения

«Цифровой фашизм можно учинить прямо сейчас»

Вячеслав Макаров. Фото: ТАСС Вячеслав Макаров. Фото: ТАСС

Электронный партбилет, цифровое голосование и один из создателей «танчиков» в качестве генсека. В апреле в России стало на одну политическую партию больше. Минюст зарегистрировал Партию прямой демократии, которую возглавил бывший директор по продукту Wargaming Вячеслав Макаров. Он рассказал «Компании», как собирается побеждать политических оппонентов блокчейном и где начинается цифровой фашизм.

Вячеслав, когда и почему у вас возникло желание пойти в политику?

— Идеи такой до конца 2019 года у меня не было. В ноябре стало понятно, что это очень удачный момент для перемен. Я в любом случае уже очень устал от работы в Wargaming. Очень долго — 11 лет — занимался одним и тем же проектом. В это время мы с коллегами часто обсуждали, как может выглядеть госуправление с учетом тех изменений, которые нам сейчас дает Интернет. Постепенно сформировались идеи о демократическом голосовании в онлайн. Дальше вокруг этой идеи возникла идея партии как инструмента, который мог бы продвигать концепцию прямой демократии и интернет-голосования. Собственно, после этого мы и начали действия по анонсу и регистрации партии.

Почему возникла идея именно партию свою регистрировать? Можно же было пойти к существующим и предложить им использовать ваши инструменты.

— Нет, это даже не рассматривалось. Дело в том, что существующие партии являются очевидными участниками той же самой политической системы. У них есть сложившиеся методы работы и взаимодействия с избирателями, и приходить к ним с новыми идеями, конечно, можно, но не думаю, что им это будет интересно.

Кого видите своими избирателями, на кого ориентируетесь?

— Это будет достаточно широкая по демографии и возрасту социальная группа, потому что в основном мы целимся в людей, которые сейчас не ходят на выборы, а они очень непохожи друг на друга. Большинство из них не ходят на избирательные участки как раз по причине того, что понимают: их голос после будут использовать так, как они бы этого не хотели. Мы предлагаем избирателю возможность влиять на политику партии уже после того, как пройдут выборы, путем прямых внутренних партийных опросов.

Вашу партию некоторые считают проектом Кремля для того, чтобы вовлечь диссидентствующих в политическую жизнь.

— Вовлекать в процесс выборов диссидентствующих, я думаю, Кремлю вообще неинтересно. До сих пор государству было выгоднее сушить явку, чем наращивать ее, потому что в этих обстоятельствах стабильно выигрывает «Единая Россия», за которую приходят проголосовать пенсионеры.

Какая модель финансирования партии предусмотрена?

— Организация первого съезда была профинансирована из личных денег учредителей партии, а так мы пока на энтузиазме больше живем, но сейчас и расходов практически нет. В будущем рассчитываем, конечно, на финансовую поддержку со стороны IT-компаний. Очевидно, что идея информатизации общества должна найти отклик с их стороны.

А кто входит в число учредителей партии?

— Максимально активных людей, которые больше всего усилий вложили в создание партии, и организацию съезда, — пять человек, хотя оргкомитет был формально несколько больше. Это я, Алексей Пилько (директор Евразийского коммуникационного центра. — Примеч. «Ко»), Тимофей Шевяков (совладелец компании GR-Consulting S.r.l), Олег Артамонов (гендиректор Unwired Devices) и Борис Чигидин (замначальника юридической службы «Яндекс.Деньги»). Вот впятером мы и сделали всю организационную работу.

У кого-нибудь из вас есть опыт политической работы?

— Тимофей Шевяков работал в Фонде эффективной политики Глеба Павловского, но именно публичной политикой никто из нас не занимался.

В каких ближайших выборах вы собираетесь участвовать?

— Мы намерены участвовать в выборах в региональные органы власти во время единого дня голосования, если оно состоится, конечно. Это вторая суббота сентября. Участие в региональных кампаниях даст нам возможность выдвигаться на выборы в Госдуму в 2021 году без сбора подписей, а это достаточно затратный и тяжелый процесс.

Что значит прямая демократия?

— Прямая демократия — это противоположность представительной демократии, тому, что происходит сейчас: вы выбираете своих представителей в парламент, дальше они принимают решения от имени всех. Прямая демократия — это когда народ собирается и принимает решение на референдуме, как в Швейцарии. Проблема заключается в том, что частое проведение референдумов в классическом виде в большой стране практически невозможно.

И какое решение?

— Перевод голосования в цифровой вид с авторизацией через «Госуслуги». Понятно, что на старте у нас будут риски взломов, ошибок, но чем больше мы будем такие голосования проводить, тем лучше будет отработана система.

Московские власти в 2019 году проводили эксперимент с онлайн-голосованием. Как вы его оцениваете?

— К сожалению, как негативный. С одной стороны, двинулись в нужную сторону, с другой — организационная и техническая подготовка была очень плохой. Например, не было процесса верификации экспертами. У нас в процессе учредительного съезда в марте проводилась заодно научная конференция как раз по проблемам демократии, и авторы доклада очень хорошо выступали по московскому кейсу.

На ваш взгляд, что нужно для разработки такой платформы и вообще для проведения объективного, честного голосования в России?

— С технической стороны нужно примерно ничего: сесть и начать писать код. Эта работа на полгода для грамотной команды, с анализом всех нюансов и последствий. Мы, собственно, такую работу уже начали. С организационной точки зрения все намного сложнее — должно быть решение на государственном уровне. А его пока нет.

Избиратель, на ваш взгляд, готов к такой форме волеизъявления?

— Мы считаем, что да. Очевидно, что, если бы мы не были в этом уверены, мы бы этим не занимались.

Если я захочу вступить в вашу партию, у меня уже будет возможность голосовать онлайн?

— Пока таких инструментов не существует, мы еще над ними работаем. Но внутри партии, на уровне координационного совета, уже практикуется механизм открытых голосований. Соответственно, как только у нас закончится процесс регистрации региональных отделений, будем проводить внутри партии открытые опросы — по крайней мере, по ключевым каким-то вещам.

Будете использовать блокчейн?

— Одного его тут недостаточно. По сути, блокчейн — это доверенная технология хранения распределенных данных. Он может фиксировать итоговый результат голосования, но нужно же фиксировать и все остальное. Это намного более сложная история, чем просто «давайте прикрутим блокчейн».

Эпидемия уже подтолкнула к внедрению новых цифровых инструментов. Как вы оцениваете действия федеральных и московских властей с точки зрения цифрового контроля?

— Внедрение пропускной системы проходило с огромным количеством как технологических провалов, так и организационных. Информирование о том, как она будет работать, проводилось с ошибками. Происходили сбои типа массовой отмены пропусков для индивидуальных предпринимателей, при том что пропуска для самозанятых, например, продолжали работать, потом откат этого решения… В общем, с точки зрения реализации очень слабая история, можно было сильно лучше и аккуратнее все сделать.
Мы ведем централизованный сайт, где стараемся собирать проблемные моменты по ведению систем контроля перемещения граждан и прочие нюансы ограничений. На нем собираем те странные истории, которые в стране происходят. Постараемся оказывать гражданам юридическую поддержку.

Сейчас есть мнения, что внедрение систем контроля создает угрозу перехода к цифровому фашизму. Если чиновники получат контроль еще и над голосованием...

— Цифровой фашизм можно учинить при желании прямо сейчас в достаточно большом количестве стран мира без всякой эпидемии, систем голосования и так далее. Возникнет такая задача у государств и будут соответствующие ресурсы — отличнейшим образом они цифровой фашизм организуют.
У нас сейчас избиратель регистрируется на платформе «Госуслуги», которая и так содержит массу сведений о нем.

Сегодня вся ваша деятельность сосредоточена вокруг политической партии? Бизнес вы полностью оставили?

— Да, я сейчас не веду никакой активной рабочей деятельности.

К Wargaming еще какое-то отношение имеете?

— Нет, с компанией разошлись полностью.

Что сейчас с компанией происходит? Вероятно, кризис пошел всей игровой индустрии на пользу?

— Это на самом деле не совсем так. Безусловно, аудитория увеличивается, но в денежном смысле выхлоп достаточно небольшой от этого онлайна. Я подозреваю, что в этом году многие игровые компании понесут серьезные убытки, связанные с падением покупательской способности. По коробочным продуктам, которые продаются по схеме pay-to-play, это вообще должно ударить очень сильно. Также переход на удаленную работу снижает производительность. Грубо говоря, при тех же зарплатах сотрудники успевают делать меньше. Это тоже надо учитывать.

В партии какие вы себе ставите KPI по людям — например, к концу года?

— Сейчас никакие не ставим. Мы еще не понимаем, что до конца года будет происходить с изоляционным режимом и экономикой. Сейчас в партии уже больше 500 человек.