$ 79.94
 90.21
£ 108.08
¥ 69.92
 86.78
GOLD 1834.12
РТС 1324.40
DJIA 34609.44
NASDAQ 13802.20
BTC/USD 38121.00
мнения

«Великой энергетической державе» пора пересматривать приоритеты

22 декабря исполняется 16 лет с того дня, когда на заседании Совета безопасности Российской Федерации президент Путин поставил перед страной амбициозную, как он выразился, задачу — «заявку на лидерство в мировой энергетике». Сегодня, когда мир ускоренными темпами продвигается к энергетике нового типа, основанной на отказе от ископаемых энергоносителей, имеет смысл посмотреть, осуществилась ли та заявка и не стоит ли в новых условиях пересмотреть намеченный тогда курс. 

В выступлении президента упор делался на такие моменты, как дополнение экспорта сырья «высокотехнологическими услугами по строительству и модернизации энергетических объектов». «Россия, — сказал Путин, — должна стать инициатором и „законодателем мод“ в энергетических инновациях, новых технологиях». Другой важной целью он назвал кардинальное улучшение делового климата и качества корпоративного управления в энергетической отрасли.

В то время предполагалось, что естественное исчерпание запасов экспортного сырья в стране начнется в середине столетия и нефть с газом и углем еще долго сможет обеспечивать России ведущую роль в поддержании мирового энергетического баланса. Понимание того, что потребляющий энергию мир меняется быстрее, чем иссякают традиционные энергоресурсы, приходило постепенно.

В мае 2019 года на свет появилась Доктрина энергетической безопасности РФ, где официально признавалось, что движение мира к новой, безуглеродной энергетике создает для нашей страны не стимулы для развития, а угрозы, риски и вызовы. О том, чтобы включиться в глобальный процесс «зеленого» энергетического перехода, речь по-прежнему не заходила. Более того, развитие возобновляемых источников энергии, водородные технологии и прочие новации даже стали трактоваться влиятельными фигурами — например, ректором Санкт-Петербургского горного университета Владимиром Литвиненко — как антироссийские происки тех, кто завидует российскому ресурсному изобилию.

Однако уже в октябре этого года новую реальность признал и российский президент, который объявил, что наша страна тоже выйдет на углеродную нейтральность экономики к 2060 году. Остается вопрос: сможет ли Россия и в новых обстоятельствах рынка претендовать на роль энергетической сверхдержавы, если вынужденно перестанет полагаться на нефть, газ и уголь как основные экспортные товары? Чем она станет пополнять бюджет и сколько средств уйдет на финансирование «зеленого» перехода?

Начинать приходится почти с нуля. Доля возобновляемых энергоресурсов (солнце и ветер) в производстве российской электроэнергии составляет сейчас 1,1 %, и к 2035 году Минэнерго обещает их рост всего до 4 %. А ведь именно такую энергию требуют использовать потребители для получения водорода, на экспорт которого, если верить правительственным чиновникам, может претендовать Россия. Альтернативой был бы водород, полученный из природного газа — благо, этого ресурса в стране много, — однако такая технология требует утилизации или захоронения побочного продукта — углекислого газа, а подобных проектов в России никогда не было, да и себестоимость подобного водорода лишает его конкурентных преимуществ. Короче говоря, статус энергетической сверхдержавы в условиях безуглеродной экономики нам не получить.

Поставленная президентом в 2005 году задача удивить мир российскими инновациями в технологиях пока тоже далека от реализации. Энергетический сектор страны критически зависит от импорта оборудования, технологий и накопленного зарубежными компаниями опыта. Вспомним Южно-Киринское месторождение у берегов Сахалина, которое «Газпром» не может разрабатывать, потому что нужные заграничные технологии ему недоступны из-за санкций. И вспомним проект «Ямал СПГ», где модули завода по сжижению газа проектировали на Западе, а строили в Китае. Разведочные скважины на арктическом шельфе бурят нанятые в Китае или Норвегии установки. Список огромен и неутешителен. Помимо экспорта сырья, России, по существу, нечего предложить мировой энергетике, если иметь в виду передовые технологии и тем более инновации.

Место страны в мировой экономике надо будет пересматривать. От преимущественной опоры на добычу и экспорт сырья, то есть от статуса «сырьевого придатка» Европы и Китая, придется уходить, и сделать это непросто, учитывая микроскопически малый «вес» России в глобальном ВВП: от 1,7 % до 3 %, по разным оценкам. Лозунги прорыва в обеспечении планеты российскими инновациями и тем более претензии на статус энергетической сверхдержавы остаются нереализованными.

Достойное место в мировой экономике наша страна может занять лишь одним способом — через интеграцию и кооперацию с другими странами — теми, где копится передовой опыт, прорывные технологии, капиталы и умение работать в международной команде. В условиях глобализации любых технологически сложных проектов самоизоляция под лозунгом «импортозамещения» равносильна консервации отсталости.

Выступая в декабре 2005 года с заявкой на лидерство России в мировой энергетике, президент назвал одним из условий достижения этой цели кардинальное улучшение делового климата и качества корпоративного управления. В новых условиях, когда о лидерстве речь уже вряд ли может идти, те же условия необходимы для того, чтобы хотя бы остановить отставание, а в идеальном случае — войти в ряды гармонично развивающихся наций. Обеспечение этого — задача непростая.

Когда я спрашиваю иностранных инвесторов о том, что им не нравится в российском деловом климате, они ставят на первое место проблему незащищенности прав собственности в связи со спецификой судебной системы и многочисленными случаями произвола властей в отношении бизнеса. К этому можно добавить отсутствие стабильности и непредсказуемость российской налоговой системы, неоправданные привилегии госкомпаний, коррупцию и другие негативные моменты. «Кардинального улучшения», о необходимости которого говорил тогда Путин, так и не произошло.

Более того, с тех времен инвестиционный климат в России стал даже хуже, и теперь инвесторам приходится учитывать риск попасть под международные санкции, вызванные внешнеполитическими действиями Москвы. Без радикального пересмотра международной политики ни о каком полноценном участии в глобальной энергетической и вообще технологической кооперации говорить бессмысленно.

Подводя итоги 16‑летнего движения страны к статусу энергетической сверхдержавы, можно сделать важные выводы. Во‑первых, с грядущим отказом мировой экономики от ископаемых энергоносителей цель такого движения, основанного на добыче и экспорте углеводородного сырья, попросту исчезла. На нефти, газе и угле супердержавой уже не станешь. А во‑вторых, условия интеграции России в мировую экономику через сотрудничество, разделение труда и обмен технологиями стали не легче, а труднее. Поправить дела и вернуть страну на путь прогресса (пусть это и звучит несколько напыщенно) можно лишь путем кардинальных и, к сожалению, наверняка болезненных реформ.