$ 63.45
 68.77
£ 82.78
¥ 57.80
 64.71
Нефть WTI 60.33
GOLD 1487.50
РТС 1524.82
DJIA 28429.40
NASDAQ 8924.95
финансы

Вирус, (не)смертельный для экономики

Фото: Legion-media Фото: Legion-media

Первый торговый день после новогодних праздников в Китае стал обвальным для китайского фондового рынка. СМИ по всему миру восприняли это как подтверждение ужасных ожиданий: экономика Поднебесной заразилась и слегла, что аукнется всему миру. Впрочем, известные российские экономисты и китаеведы уверены, что пока прогнозировать эффект от коронавируса слишком рано.

Тем не менее по предварительным оценкам, падение мировой экономики будет незначительным, к началу апреля индустрии воспрянут. Итогом может стать частичная релокация производств глобальных брендов во Вьетнам и Малайзию и пересмотр концепции нового Шелкового пути. 

Андрей Мовчан, финансист и директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги:

— Ситуация находится в самом начале: какие-то статданные об эпидемии стали появляться в последние 5–7 дней, а говорить об основных параметрах нового заболевания можно будет только через три-четыре недели.

Уже понятно, что эта эпидемия лежит где-то между атипичной пневмонией, которая явно была менее вирулентной и менее опасной, и гонконгским гриппом 1968 года (унес 1 млн жизней по всему миру). Ни та, ни другая эпидемия не привели к катастрофическим последствиям для экономики.

И сейчас экономической катастрофы нам ожидать не следует. На локальном уровне — в провинциях, сильно затронутых коронавирусом, эпидемия может повлиять на ВВП, но в этих районах живет примерно одна десятая часть населения Китая. На годовые показатели ВВП вирус тоже может повлиять, но одномоментно, а нас волнует все-таки комплексное влияние.

Пока очевидно, что циклическая коррекция на мировых рынках в конце января более-менее соответствует китайской коррекции — происходящее в Китае всего лишь отражает мировой тренд. Сейчас рынки не оценивают ситуацию в Китае как экстраординарную. Но это пока.

Леонид Григорьев, советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ профессор:

— Масштабы экономики и жесткость управления в Китае позволяют смотреть на ситуацию оптимистично. В мире нет предвестников кризиса — нет инфляции, скачка цен, процентных ставок или норм накопления. Я не вижу возможностей, чтобы китайский вирус послужил триггером глобального события. Единственный шанс уйти в 2020 году в кризис — уговорить себя на кризис.

Да, шок первого рабочего дня достаточно серьезный. Юань обвалился, негативно отреагировал рынок акций, но китайская биржа очень своеобразная, и ее колебания традиционно не влияют на производство, экспорт, импорт и капиталовложения в Китай.

Насколько снизится экономика Китая, мы можем никогда и не узнать, потому что не все изменения на Земле превращаются в статистику ВВП. Тем более что Китай в последние годы проводит политику по снижению темпов роста от 10 % ВВП к 5,5 % и сознательному переключению на внутреннее потребление от экспорта-импорта.

То, что с российской стороны перекрывают границу, правильно: у нас очень слабая внутренняя система: проскочат пять больных — и эпидемию не остановишь.

Бизнесмены же — особый тип людей: они за деньги едут куда угодно. За них я спокоен — они наденут маску и поедут делать бизнес. С туризмом — хуже, имидж китайских туристических направлений подпорчен. 

Руслан Гринберг, научный руководитель Института экономики РАН, профессор:

— Хорошо продаются плохие новости и особенно хорошо — страшные новости. В этой ситуации есть большой крен в сторону фейковых новостей, теорий заговора. Спад торговли, паника инвесторов точно приведут к снижению экономической активности. Но самое главное — не насколько увеличится или снизится рост китайской или глобальной экономики в процентах. Из-за снижения экономического роста в Китае до 4 %, и даже 3 %, ничего катастрофического не случится. Главный отрицательный фактор в этой ситуации — падение потребления. Это мировая проблема, даже Китаю в одиночку с этим не справиться, поэтому заниматься ее решением должна G20, а не ВОЗ.

Россия пока не затронута этим вирусом, но у нас и так длительная стагнация, из которой неизвестно как выходить. Неясно, как из нулевой активности сделать экономическое чудо.

Андрей Островский, руководитель Центра экономических и социальных исследований Китая ИДВ РАН:

— Сегодняшняя ситуация очень напоминает пандемию атипичной пневмонии 2003 года: также через полтора месяца наступил пик заболеваемости (сейчас он планируется на 10–20 февраля), потом все пошло на спад, и через три месяца о страшных новостях постепенно забыли. И о коронавирусе все забудут 1 апреля.

По итогам 2003 года экономика Поднебесной, несмотря ни на что, выросла на 9,8 %. Я думаю, что от 5,5 до 6 % по итогу 2020 года они наберут. Китайская экономика достаточно жизнеспособна. В первом квартале будет сезонный спад — пока реализуются товарные запасы прошлого года, — реальная работа в стране после новогодних праздников начинается примерно в апреле.

Из бесед с представителями российского бизнеса я знаю, что падения прибыли в связи с коронавирусом они не ожидают: компании готовились к тому, что январь — обычно мертвый сезон на китайском рынке, поэтому затоварились заранее. 

Алексей Маслов, профессор ВШЭ:

— В январе из-за празднования китайского Нового года ВВП страны традиционно уходит в минус на 0,2-0,3 % относительно помесячного уровня роста ВВП. Из-за коронавируса этот показатель может дойти до 1,5 % или больше. Но в годовых масштабах это будет практически незаметно.

Никакой трагедии на глобальных рынках нет — будет происходить локальная перегруппировка производителей и переосмысление логистических путей, в том числе проекта нового Шелкового пути, который начнет больше восприниматься как форма взаимодействия стран в условиях открытых границ вне тарифных барьеров, а не основной путь поставки товаров из Китая.

Учитывая, что более трех тысяч зарубежных компаний имеют цепочки добавленной стоимости в центральном Китае, все они столкнутся с задержкой поставок комплектующих. Отзвуки этого уже заметны не только в США, но и в Южной Корее. Очевидно, что такие компании, как Samsung, ожидает как минимум месячная задержка комплектующих.

Из-за девальвации юаня соседние с Китаем страны — Вьетнам, Малайзия — могут стать местами релокации производства, но я не думаю, что все компании уйдут с китайского рынка.

По России удар будет несильный. Российские поставки нефти и газа в Китай защищены долгосрочными контрактами. Вирус скорее затронет туризм, поскольку у нас около 3 млн приезжих из Китая в год и каждый оставляет около 1 тыс. долларов российской экономике. Пострадает не столько большая туриндустрия России, сколько малые и средние предприятия, в том числе ресторанный бизнес Москвы, Санкт-Петербурга и Дальнего Востока. Под удар попадают также магазины люксовых брендов: поскольку мы связаны с Китаем договором tax free, до 70 % покупателей премиальных товаров составляют китайские туристы. Явление будет краткосрочным, и уже в апреле произойдет отскок рынка — и мы получим рост по тем же самым позициям.

Василий Чекулаев, генеральный директор Coface Россия:

— Даже на данном этапе, когда эпидемия еще не приобрела действительно широкий масштаб, коронавирус уже начинает влиять на российский рынок. Так, например, некоторые розничные сети отказываются от закупок китайских овощей и фруктов, а фармпроизводители не успевают поставлять в аптеки маски из-за покупательского ажиотажа. Аналитическая компания DSM Group, к слову, подсчитала, что если за 13-19 января аптечные ритейлеры продали масок на 17 млн рублей, то за 20-26 января —уже на 61 млн, что связано не только с ростом объема продаж, но и искусственной накруткой цен на «дефицитную» продукцию.

Очевидно, что страдают туроператоры —учитывая обстоятельства, азиатское направление, относительно дешевое и потому очень популярное среди наших соотечественников, в ближайшее время вряд ли привлечет много путешественников. Из-за общего снижения международного трафика может достаточно существенно упасть прибыль перевозчиков.

Китай —важное звено сотен и даже тысяч международных производственных цепочек, поэтому если заводы Поднебесной будут долго простаивать в связи с карантинными мерами, последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Так, например, индекс цен на металлы, который составляет Moody’s, с начала эпидемии упал уже на целых на 7,1%. Китай —один из ключевых потребителей и производителей стали, поэтому пострадать может российская сталелитейная отрасль.

Если ситуация будет развиваться по худшему возможному сценарию, можно ожидать резкого обвала цен на нефть (например, цены на нефть марки WTI могут упасть на 43%, считает Moody's Analytics), что ударит уже по всей российской экономике в целом. Такой мрачный прогноз не кажется маловероятным, учитывая, что сырье марки Brent уже подешевело на $12 —до $56 за баррель.

К сожалению, дешевеют на фоне новостей о коронавирусе российские инвестиционные активы. Инвесторы предпочитают выводить капитал с потенциально нестабильных рынков и вкладываться в так называемые «защитные» активы —например, в казначейские облигации США и госдолг европейских стран.

Безусловно, на данный момент основной «пострадавший» в данной ситуации —сам Китай. Мы считаем, что коронавирус станет мощным шоком для китайского рынка в первом квартале текущего года и существенно —возможно, на 1-1,5 процентных пункта —снизит квартальный темп прироста ВВП. Если же, однако, вирус будет распространяться по нарастающей, затронут будет не только Китай.