$ 75.99
 91.09
£ 104.77
¥ 69.86
 82.71
GOLD 1776.88
РТС 1489.56
DJIA 34035.99
NASDAQ 14038.76
 4344430.00
мнения

Зачем России ОПЕК с плюсом?

Фото: ТАСС Фото: ТАСС
Михаил Крутихин — партнер RuEnergy

У российского руководства есть веские причины для того, чтобы считать эффективным и полезным сотрудничество с ОПЕК в рамках альянса под названием ОПЕК+. В Москве поверили, что цена на нефть выросла и будет удерживаться на приемлемо высоком уровне именно стараниями этой временно сплотившейся группы, которая решила сократить добычу, чтобы убрать с рынка лишние объемы жидких углеводородов.

Цифры говорят в пользу такого убеждения. Если в апреле цена барреля марки Brent падала до 20 долларов, то после мартовской договоренности ОПЕК+ о солидарном сокращении добычи кривые на графиках пошли вверх и к середине декабря за баррель стали давать больше 50 долларов. Напомним, что для приведения российского бюджета к отсутствию дефицита цена нефти в этом году должна была составлять 42,40 доллара. Фонд национального благосостояния, куда поступают средства, полученные за реализацию энергоносителей по цене, превышающей этот показатель, вырос с начала марта по начало декабря с 123 до 177 млрд долларов.

Правда, доля нефтегазовых доходов в формировании госбюджета в первом полугодии упала до 30 % (37 млрд долларов) по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, когда она составляла 42 % (64 млрд долларов).

К тому же осталось неясно, сколько Россия выручила бы от продажи нефти, если бы по согласованию с ОПЕК+ не сократила ее добычу начиная с мая более чем на 11 %, а экспорт не упал бы на 16 %. Не исключено, что реализация привычных больших объемов — пусть и по невысокой цене — могла дать неплохой результат и без сотрудничества с саудовцами и их партнерами по ОПЕК. 

Сотрудничество это, кстати, не всегда было позитивным. Когда группа ведущих стран-производителей нефти объявила о создании картеля ОПЕК в 1960 году, в Советском Союзе поначалу решили, что участие в таком альянсе может стать частью стратегии противоборства с империалистическими державами — по примеру «движения неприсоединения». Сотрудничество Москвы с режимами в Алжире, Ираке и Ливии — членах ОПЕК — говорило о потенциале расширения советского влияния в новой организации, однако быстро выяснилось, что принципы работы картеля неприемлемы для СССР. О каком «справедливом возмещении вложений» для инвесторов или о полной прозрачности нефтяной отрасли могла тогда идти речь в советской столице? Да и постоянная нацеленность на всемерное увеличение валового объема продукции исключала манипуляции с сокращением добычи ради поддержания цен на мировом рынке. Плановая экономика так не работала. 

Намеки на возможное сотрудничество появились только в 1998 году, когда Москва пообещала ОПЕК сократить добычу нефти на 7 %, поскольку цена барреля тогда обвалилась с 25 до 10 долларов. Меры, принятые ОПЕК, помогли, однако Россия нарушила свои обязательства и вместо сокращения увеличила среднесуточную добычу за год. В первом квартале 2002 года обман повторился. Российское правительство объявило, что сократит добычу на 150 тыс. баррелей в сутки в знак солидарности с ОПЕК, но на деле темпы увеличения добычи к третьему кварталу того года вышли на рекордные уровни. Скандала удалось избежать только потому, что нефтяные цены начали показывать серьезный рост. 

После этого участие России в ОПЕК надолго ограничилось статусом наблюдателя и периодическим «обменом мнениями», однако после падения цен в 2014 году стороны стали задумываться о реальном уровне сотрудничества. В Кремле еще сохранялся скепсис в отношении картеля, но министру энергетики Александру Новаку разрешили вести переговоры на эту тему. 

И министр не подвел. Под эгидой вновь созданного ОПЕК+ он договорился о том, что Россия урежет среднесуточную добычу на 300 тыс. баррелей. Вот только за точку отсчета взяли рекордный по общему показателю октябрь 2016 года — 11,23 млн баррелей. Эта уловка позволила нашей стране без особых усилий отчитываться о соблюдении обязательств: некоторое сокращение добычи происходило по естественным причинам, а не по указаниям Минэнерго, а в среднесуточном выражении добыча в 2017 году даже выросла с 10,965 млн до 10,981 млн баррелей, а в 2018 году увеличилась на 1,6 %. Это уже выглядело не просто как привычное жульничество с международными обязательствами Москвы, а как прямой вызов, брошенный ОПЕК. 

В российской делегации на переговорах с ОПЕК+ слышались жалобы: «Правительство ничего не может сделать с компаниями — у него нет никаких законных инструментов, чтобы оперативно регулировать добычу, потребление и экспорт нефти». А один из ведущих менеджеров крупной российской нефтяной компании сказал автору этого текста: «Бурили, бурим и будем бурить — стране и нам нужны доллары!» 

К марту 2020 года, когда цена барреля Brent обвалилась с начала года с 70 до 30 долларов, у членов альянса, возглавляемого саудовцами, кончилось терпение. Они потребовали строгого соблюдения обязательств по сокращению добычи, взятых на себя всеми участниками, включая Россию. А в Москве пошли на скандал (по слухам — с подачи Игоря Сечина), объявили о выходе из ОПЕК+ и к тому же публично обвинили саудовцев в том, что это они «хлопнули дверью». Началась короткая нефтяная война, когда саудовцы и другие участники картеля быстро нарастили добычу и экспорт и даже стали выдавливать российскую нефть с ее традиционных рынков в Европе. Цена рухнула до 20 долларов…

Положение тогда спас не кто иной, как Дональд Трамп, который в этой конфронтации и обвале рынка увидел угрозу для американских производителей нефти из сланцевых пород.

В результате организованных им тройственных телефонных переговоров между саудовским королем и российским президентом Москва не только согласилась на продолжение сотрудничества по линии ОПЕК+, но и пообещала реально уменьшить добычу — на объем, намного превышавший тот, что первоначально требовала Саудовская Аравия. Такое материальное «извинение» за спровоцированный Кремлем скандал и привело к тому, что альянс снова заработал, а российским компаниям все-таки пришлось резать производственные планы под давлением руководства страны. 

Можно с уверенностью сказать, что новая линия поведения России обусловлена не только новоприобретенной уверенностью в пользе соглашения с ОПЕК+ для госбюджета и Фонда национального благосостояния (Новака даже повысили с министра до вице-премьера в признание его заслуг в обеспечении сотрудничества с альянсом). Большую роль здесь сыграл психологический фактор. 

Участие в международном объединении, играющем важную роль в мировой экономике, расценивается в Кремле как огромное достижение.

Если учесть, что Россия вместе с Саудовской Аравией стали в ОПЕК+ ключевыми игроками, если не фактическими руководителями как самые крупные производители нефти, то значение альянса для имиджа страны просто неоценимо, тем более на фоне усугубляющейся международной изоляции Москвы.

А тот факт, что спонсором включения России в этот альянс стала в марте администрация США, сделал это направление внешней политики России еще привлекательнее для руководства страны. 

Остается понять, как под звуки фанфар гордости за высокую роль России на мировом нефтяном рынке дальше жить отечественной нефтяной отрасли. 

Компании под нажимом правительства были вынуждены урезать инвестиционные программы, отложив или даже похоронив планы на разработку новых месторождений. С мая по сентябрь из оборота выведены 23 тыс. работавших скважин, и многие из них были низкодебитными, с устаревшим насосным оборудованием — что означает, что возвращение их к жизни вряд ли будет коммерчески рентабельным. Нарастают объемы бурения, но делается это не ради развития производства, а для интенсификации отдачи уже введенных в эксплуатацию промыслов.

Иными словами, операторы добычи высасывают остатки той нефти, которая по себестоимости еще котируется на рынке, а на новые залежи с трудноизвлекаемыми запасами не идут.

Веры в стабильные условия работы нет ни у кого. Помимо внутренних проблем, связанных с фискальной политикой властей и нестабильностью налогового режима, компании не слишком уверены в эффективности картеля ОПЕК+ для поддержания высоких мировых цен на нефть. Дисциплина внутри объединения слабовата. Квоты на сокращение добычи не соблюдают Ангола, Конго, Экваториальная Гвинея, Нигерия, Азербайджан, Бруней, Казахстан, Судан, Южный Судан и Мексика. Да и за Россией накопился долг «лишней добычи» в октябре-ноябре в 125 тыс. баррелей в сутки. Строптивость в определении квот на сокращение проявляет даже традиционный партнер саудовцев — Объединенные Арабские Эмираты. 

Пока участники ОПЕК+ договорились принимать решение об уровне добычи ежемесячно, но поддерживать солидарность становится все труднее. Да и цены «бумажных» нефтяных контрактов всё меньше зависят от действий ОПЕК+, больше ориентируясь на широкий финансовый рынок и игру спекулянтов, нежели на баланс спроса и предложения «физической» нефти. На сотрудничество России с картелем оказывают давление и свои нефтяные компании, и другие участники альянса, и действия международных спекулянтов-финансистов. Уверенности в стабильности нынешнего сотрудничества с саудовцами и их партнерами общая ситуация в мире никак Москве не прибавляет.