$ 74.80
 90.63
£ 104.23
¥ 70.42
 82.62
GOLD 1761.49
РТС 1417.39
DJIA 31402.01
NASDAQ 13119.43
 3441416.00
мнения

«Зеленый» Байден против «нефтяного» Трампа

Фото: ТАСС Фото: ТАСС
Михаил Крутихин — партнер RusEnergy

В потоке мнений о политике новой американской администрации в энергетической области превалируют ожидания радикального пересмотра тех мер, которые принимал в течение четырех лет пребывания в Белом доме Дональд Трамп. Многие наблюдатели и аналитики предполагают, что Джо Байден повернет США в направлении новой энергетики, где ископаемые виды топлива уступят место солнцу, ветру, водороду и другим альтернативным и возобновляемым источникам энергии.

Чтобы понять, от чего американцам придется отказаться, если такие ожидания верны, и представить себе воздействие новой политики США на мировые рынки, надо посмотреть, что же конкретно делал предшественник Байдена в этой отрасли.

Перед Трампом стояла несколько противоречивая задача: обеспечить национальную экономику (и американских избирателей) дешевой нефтью и дешевым природным газом, но одновременно сделать всё для того, чтобы нефтяные цены за пределами Соединенных Штатов оставались стабильно высокими и обеспечивали американских экспортеров и американских инвесторов в зарубежные нефтегазовые проекты надежной прибылью.

Надо сразу сказать, что с задачей этой Трамп в целом неплохо справлялся. В 2017 году США стали нетто-экспортером газа, а в конце 2019 года — нетто-экспортером нефти. Импорт углеводородного сырья сократился настолько, что в Вашингтоне заговорили о будущей полной независимости страны от зарубежных поставок. Цены на АЗС и тарифы на газ в американских домах давно не были такими низкими. А массированный экспорт американского сжиженного газа стал диктовать цены на торговых площадках Европы и Азии, потеснив трубопроводные поставки конкурентов, в том числе «Газпрома».

Чтобы это стало возможным, администрация Трампа добилась снятия важных ограничений, сдерживавших развитие добычи и экспорта нефти и газа. Для нефтегазовых проектов были открыты обширные территории федеральных земель, включая участки в ведении коренного индейского населения, а также значительная часть континентального шельфа США. Федеральное правительство помогло получить разрешение местных властей на строительство нескольких важнейших магистральных трубопроводов, облегчивших доставку нефти и газа к экспортным морским терминалам. Ускорилась процедура согласования проектов сжижения и экспорта природного газа.

Объявив о выходе США из Парижского соглашения 2015 года по климату, Трамп развязал руки американским нефтегазовым компаниям, которым не пришлось всерьез задумываться об «углеродном следе», выбросе «парниковых» газов и прочих факторах, тормозящих операции по добыче, транспортировке и переработке углеводородного сырья.

Есть основания разглядеть след Трампа и в создании ОПЕК+, куда США не вошли, предпочитая оказывать влияние на деятельность этого альянса через теснейшие связи с Саудовской Аравией. Можно вспомнить, что именно Трампу принадлежит заслуга сохранения ОПЕК+, когда весной прошлого года в Москве решили со скандалом покинуть это неформальное объединение экспортеров нефти. Тогда Трамп свел в телефонном разговоре и помирил президента Путина с саудовским королем, а в итоге Москва, польщенная таким вниманием американского президента, не только согласилась участвовать в дальнейших усилиях ОПЕК+, но и пошла на увеличение своей доли сокращения добычи против тех объемов, о которых просили саудовцы. Не прилагая никаких усилий к сдерживанию американской добычи, Трамп помог стабилизировать и увеличить цены на мировом рынке. При этом, кстати, немалую роль сыграло и введенное американцами эмбарго против Ирана, снявшее с рынка 3-4 млн баррелей в сутки.

Надо заметить, что в Конгрессе США были попытки пойти еще дальше в стимулировании национальной нефтяной отрасли: депутаты предлагали ввести «НОПЕК» — законодательство о санкциях за сотрудничество с конкурентами американцев в торговле нефтью или некий заградительный налог на импорт арабской нефти. Такая залихватская мера не прошла. Белый дом смог договориться о конструктивном сотрудничестве с саудовцами и их партнерами по ОПЕК.

Успех энергетической политики Трамп разделил с американскими законодателями, и в первую очередь с Республиканской партией, поддерживавшей начинания президента федеральными законами и законами отдельных штатов. По оценке вашингтонского Центра ответственной политики (Center for Responsive Politics), спонсорские вливания нефтегазовых компаний в Республиканскую партию в 2020 году были в пять раз выше, чем их материальная помощь другой ведущей партии США, Демократической.

Больше, чем Дональд Трамп, для нефтегазовой отрасли США не сделал ни один из его предшественников. И надо честно признать, что в его мотивации здесь была не только вульгарная поддержка крупных корпораций.

Здесь хорошо просматривается и идеологическая основа — следование так называемым общественным интересам (public interest) под лозунгом «Сделаем Америку снова великой» (MAGA). А наполнение термина public interest применительно к энергетической сфере как раз и означает достаточность и доступность энергоресурсов, приемлемые цены на топливо, создание рабочих мест, обеспечение энергетической безопасности страны.

Трудно представить, что сменщик Трампа в Белом доме будет действовать в ущерб таким общественным интересам, отбросив лозунг MAGA, изрядно дискредитированный личными качествами и манерами предшественника. Идеологическая основа останется незыблемой. 

Новый президент определенно собирается дополнить перечень общественных интересов заботой об охране окружающей среды и участием в международных программах по нормализации климата, то есть целями, которыми пренебрегал Трамп. На повестке дня — присоединение США к Парижскому соглашению. Более того, Байден может многое сделать для того, чтобы стимулировать развитие «зеленой» энергетики в русле усилий, прилагаемых другими странами. 

Остаются, конечно, опасения по поводу конкретных действий президента в рамках его экологической и климатической программы — действий, способных затормозить развитие американского нефтегаза по пути, намеченному Трампом. Так, в ряде выступлений Байден высказывался за запрет операций по гидроразрыву пласта (фрекингу) — основной технологии при освоении запасов в сланцевых породах. Однако были у него и высказывания в пользу осторожного подхода к таким запретам, и нельзя исключать, что специалисты отрасли разъяснят главе администрации, что наносить такие удары по добывающим компаниям ни в коем случае не следует — пусть к этому и призывает плохо разбирающаяся в технологиях общественность в отдельных штатах. 

Отмена мер Трампа, стимулирующих нефтегазовую промышленность, — по лицензиям на федеральных землях или по строительству магистральных трубопроводов — вполне возможна как символ, как демонстративное прощание с наследием предшественника. Но нужды отрасли — а с ними и требования энергетической безопасности страны — рано или поздно дадут о себе знать.

Узкие места в транспортной инфраструктуре придется расширять, а экспортный потенциал для сжиженного газа придется наращивать. Мешать этим процессам Байдену совершенно не с руки. Переход США на «зеленую» энергетику пойдет активнее, но без разрушения уже достигнутого, тем более что и сами нефтегазовые корпорации проявляют интерес к такому переходу вслед за их европейскими коллегами. 

Уже поступают сообщения о том, что американские компании энергетической отрасли переводят фокус финансовой поддержки с республиканцев на демократов — опору Байдена и главную фракцию в конгрессе. А потраченные на политиков деньги не могут не повлиять на отношение законодателей и президента к интересам нефтегаза. 

Открытыми пока остаются вопросы о внешнеполитических акциях нового руководства США, влияющих на мировую систему торговли энергоносителями. Снятие эмбарго с иранской нефти видится как реальная перспектива, но неформальное сотрудничество американцев с их ближневосточными союзниками может несколько нейтрализовать приток дополнительных объемов нефти на рынок. А непременная нормализация администрацией Байдена отношений с Европой и НАТО выльется в новый интерес европейцев к сотрудничеству с Соединенными Штатами, в том числе и в торговле энергоресурсами. России в этом процессе никаких «пряников» не достанется.

Не денутся никуда и санкции против «Северного потока — 2» и «Турецкого потока»: их вводил не Белый дом, а конгресс, где подозрения в адрес России — одна из главных скреп для солидарных действий демократов с республиканцами.

Самого пристального внимания будет заслуживать поведение новой американской администрации во взаимоотношениях внутри нефтяного «треугольника» — крупнейших нефтедобывающих стран мира: США, Саудовской Аравии и России. Американцы, конечно же, не начнут напрямую сотрудничать с такими объединениями, как ОПЕК или ОПЕК+, но их прочнейшие двусторонние связи с саудовцами останутся здесь пусть формально косвенным, но в реальности решающим фактором. Функцию главного манипулятора нефтяными ценами сохранит за собой Саудовская Аравия, у которой есть для этого и ресурсы, и рыночные позиции, и шибкая ценовая политика, и американская поддержка. 

Что касается третьего члена этой группы, России, то американо-саудовский альянс, как представляется, будет строить отношения с ней по так называемому принципу Рекса Тиллерсона (будучи главой компании ExxonMobil, тот сумел выстроить прекрасные личные отношения с Путиным и Сечиным, для которых такая «дружба» имела колоссальное имиджевое значение, но наотрез отказывался идти на уступки российскому руководству в принципиальных вопросах). Россию будут холить и лелеять в ОПЕК+, представляя ее таким мощным игроком, как Саудовская Аравия, но на самом деле и саудовцы, и американцы будут вести не зависимую от Москвы рыночную политику, поскольку понимают, что российской нефтяной отрасли осталось жить не так уж и много, учитывая плачевное состояние и качество коммерчески рентабельных запасов этого сырья. 

Неверно думать, что якобы «пророссийского» Трампа сменяет «антироссийский» Байден. Ни для того, ни для другого Россия — далеко не приоритетное направление в политике и тем более экономике. И новый президент, как и предыдущий, будет строить стратегию и тактику, исходя из того, что американцы называют public interest, а не из симпатий или антипатий к России.