Неполная занятость в России увеличилась на 12%

В III квартале 2025 года количество частично занятых россиян выросло на 12%, или 610 тыс. человек в сравнении с тем же показателем предыдущего года. Самый резкий рост пришелся на сегмент работников, переведенных на неполный рабочий день по инициативе работодателей: компании стали использовать данный инструмент в восемь раз чаще.

Таковы результаты исследования, которое провела аналитическая служба аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza. Выяснилось, что максимальный уровень частичной занятости зафиксировали в Пермском крае (21,7% всех работников в регионе), Нижегородской (21,6%) и Челябинской (20,9%) областях. Наименьшая доля частично занятых была в Чечне (3,1%), Ингушетии (4,4%) и Калмыкии (5,9%).

К частично занятым относят четыре категории сотрудников: работающие неполное время (менее 40 часов в неделю) по инициативе работодателя; работающие неполное время по соглашению сторон; находящиеся в простое; взявшие отпуск без сохранения зарплаты.

В III квартале прошлого года общее число сотрудников крупных и средних предприятий, занятых в режиме неполного рабочего времени, достигло 5,5 млн человек. В сравнении с аналогичным периодом 2024-го показатель вырос на 12,4%: в III квартале 2024 года частичная занятость охватывала 4,9 млн работников. Совокупная численность персонала за тот же период увеличилась на 471,3 тыс. человек — с 33,8 млн до 34,3 млн, в результате чего доля неполной занятости выросла с 14,6% до 16,2%.

Рост продемонстрировали все четыре компонента частичной занятости. Наиболее массовая категория — сотрудники, оформившие отпуск без сохранения заработной платы, — увеличилась с 3,7 млн до 4 млн человек, или на 9,3%. Однако наиболее заметная динамика пришлась на два наименее масштабных сегмента. Число работников, находившихся в простое, увеличилось на 62,6% — со 101,5 тыс. до 165 тыс. человек. Самая малочисленная категория — сотрудники, работавшие неполное время по инициативе работодателя, — выросла сразу в восемь раз: с 8,7 тыс. до 69,2 тыс. человек.

В целом совокупная численность работников с неполной занятостью на уровне 5,5 млн человек стала максимальной с 2015 года, то есть с начала сопоставимых наблюдений.

Как рассказала президент FinExpertiza Елена Трубникова, рост частичной занятости отражает переход бизнеса к сокращению затрат путем более осторожной модели управления персоналом.

«Подобный всплеск наблюдался последний раз в санкционном 2022 году, когда бизнес в сложной экономической ситуации массово искал способы сократить затраты без прямых увольнений, фиксируя временные изменения занятости, а не окончательные кадровые решения. Почти половина общего прироста частичной занятости пришлась на обрабатывающую промышленность. В итоге число сотрудников, находившихся в отпусках без содержания, простоях или работавших по сокращенному графику, в этом секторе достигло 1,6 млн человек», — отметила Трубникова.

В III квартале прошлого года максимальная доля частично занятых фиксировалась в гостинично-ресторанном бизнесе — 33,9%, или 124,9 тыс. человек. Высокий уровень неполной занятости также наблюдался в обрабатывающих производствах (27%, или 1,6 млн человек; максимальный уровень фиксировался на предприятиях автопрома — 44,8%, а минимальный — 13,7% — у производителей табачных изделий), в строительстве (22,7%, или 271,3 тыс. человек), сфере профессиональной, научной и технической деятельности (20,8%, или 316,2 тыс. человек), а также сфере культуры, спорта и развлечений (19,1%, или 136,7 тыс. человек).

В наименьшей степени частичная занятость была распространена в государственном управлении (всего лишь 4,8% списочного состава, или 141,3 тыс. человек). Сравнительно низкие значения также отмечались в сфере обеспечения электроэнергией, газом и паром (11,1%, или 139,5 тыс. человек), сфере информации и связи (11,6%, или 131,3 тыс. человек).

В целом более высокая распространенность неполной занятости характерна для сервисных и рыночных отраслей (то есть сфер, ориентированных на конечный спрос и коммерческую выручку, где загрузка персонала напрямую зависит от динамики заказов и потребительской активности). В государственных и инфраструктурных секторах (обеспечивающих непрерывное функционирование базовых услуг и выполняющих публичные функции) такие практики используются значительно реже, что связано с более жестко закрепленными режимами работы и ограниченными возможностями варьировать рабочее время.