$ 75.74
 89.66
£ 97.84
¥ 72.44
 83.11
GOLD 1950.52
РТС 1228.64
DJIA 27657.42
NASDAQ 10793.28
политика

Власть теряет монополию на насилие

Фото: РИА Новости Фото: РИА Новости

Алексей Навальный, скорее всего, вернется в страну после излечения, но для российских властей важно, чтобы оппозиционер оставался вне игры год или полтора. А вот сам факт преступления, которое не расследуется, создает опасный тренд. Это может привести к погромам и подкосить политический режим в России, рассказали опрошенные журналом «Компания» политологи.

Политолог Екатерина Шульман:

Решение о том, вернется Алексей Навальный в Россию для продолжения политической работы или нет, будет сделано им и его семьей исходя из тех обстоятельств, в которых они себя обнаружат. Многое зависит от того, в каком темпе здоровье будет восстанавливаться, до какой степени оно восстановится, не будет ли административного либо уголовного запрета на его возвращение в страну.

Но надо понимать, что общественное мнение о виновности или невиновности того или иного лица или организации в каком-либо преступлении формируется не столько на основании фактов, окружающих само это деяние, сколько на основании последующей реакции.

Если вы раз за разом, отрицая свою причастность к чему-либо нехорошему, при этом препятствуете расследованию либо его не ведете, явно или неявно поощряете тех людей, которые подозреваются в причастности к нему, то, естественно, возникает ощущение, что вы этого деяния не только не стыдитесь, а, наоборот, гордитесь им, считаете его правильным и патриотичным поступком. А если вы – орган власти, то ваше одобрение равносильно если не приказу, то поощрению таких деяний.

На белорусском примере последних дней нагляднее видно то, что в России в силу ее размеров несколько размазано, — что происходит, когда насилие начинают применять негосударственные акторы. Навальный пострадал не в рамках уголовного процесса, не в каком-то государственном учреждении вроде тюрьмы или СИЗО, а в самолете от рук неизвестных. Точно так же не при задержании или в ОВД, а на улице у подъезда избили Егора Жукова. В Белоруссии сначала ОМОН бьет протестующих, а потом, как у них это называется, тихари — неидентифицируемые люди в черном. И Колесникову (Марию, одного из лидеров белорусской оппозиции) сегодня неизвестно кто в машину затолкал и неизвестно куда увез.

Монополия на легальное насилие — один из основных признаков государства. Она предполагает, что никто, кроме государства, безнаказанно не лишает свободы и имущества и не убивает, если в стране есть смертная казнь.

Эта монополия теряется тогда, когда иные акторы, кроме государственных, получают возможность лишать свободы, увозить куда-то и в конечном счете убивать, и им ничего за это не бывает. Вопрос не в самом деянии — понятно, что граждане в любой стране будут время от времени убивать друг друга — а в последствиях. Если государство за насилие не преследует, тогда через несколько шагов становится непонятно, почему лучше быть сотрудником силовой структуры, а не членом банды.

Обычно государства стараются из своих рук эту монополию не выпускать, потому что инстинктивно чувствуют, что это вредно и опасно. Возникает ощущение, что в России кто угодно что угодно делает, а власти этого не контролируют. Это впечатление произвести опаснее, чем впечатление хорошо организованной тирании. Когда появляются отряды, самостоятельно вершащие правосудие, это плохой признак. 

Обращу внимание, что в России традиционно стараются таких вещей не допускать. Появлялись разные группы, претендовавшие на функции штурмовых отрядов: от молодежных движений, которые были призваны бороться с протестующими, до казаков, которые один раз разгоняли протестующих в Москве в 2019 году, но их очень быстро спрятали обратно в ящик. Граждане же могут начать давать им сдачи. 

Это с полицейским драться страшно, а с титушкой-то чего? Так начинаются настоящие массовые беспорядки — не мирные шествия с флагами, а погромы, побои, массовый мордобой. Но всегда возникает соблазн сделать грязное дело чужими руками. Только убытку от этого больше, чем от применения инструментария государственных репрессий, которые политические режимы не делают — иногда к сожалению — менее устойчивыми. А вот появление вольных дружин и наемных убийц эту устойчивость снижает.

Директор Центра политических исследований Финансового университета при Правительстве РФ Павел Салин:

С точки зрения политологического анализа, важно не его текущее состояние и общие планы по жизни — оставаться на Западе или вернуться в Россию, важно, сможет ли он вернуться к активной политической деятельности в ближайшие месяцы. Или все-таки его восстановление займет год-полтора, как планировалось на первоначальном этапе.

Для власти сейчас нужно, чтобы Навальный оставался вне игры в ближайшие год или полтора года. А где он это будет делать, уже не так важно.

В мае был прогноз, что в ближайшие месяцы Россию ждет всплеск протестной активности. Ситуация в Белоруссии и Хабаровске это подтверждает. Даже сильный протест, если он проходит без лидера, начинает пробуксовывать. У Навального общероссийская узнаваемость. Он — лидер протеста номер один.

Я не подвергаю сомнениям, что бенефициаром всей этой истории является российский политический режим. Кто конкретно это сделал, у нас нет фактуры, чтобы на эту тему рассуждать. В ближайшие месяцы должна стартовать активная фаза транзита политической системы — формирование госсовета уже засветили. Это сигнал элитам. Здесь тоже могут возникнуть конфликтные ситуации — появятся обиженные, которые начнут апеллировать к массам. И это может обострить протестную активность.

Интересно, где вообще будет господин Навальный года через полтора? Так далеко никто там не загадывает. А оставить вне игры и желательно вне России на полгода — год, тут уж — будьте любезны.

Что касается вопроса, кто может сейчас возглавить оппозицию в России… Я бы не хотел называть конкретные фамилии и заниматься политическим доносительством. Эти лидеры есть в списках, и Навальный там был под номером один. Все эти люди сейчас находятся под серьезной угрозой. Называть их фамилии не хотелось бы, они всем известны. Вопрос в том, будут ли они соответствовать моменту? Мировая практика показывает, что в протестном движении могут появиться и новые лица, особенно, когда власти выводят из игры старые резервы.

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков 

Думаю, он вернется в Россию. Он все-таки видит себя федеральным политиком. Алексей выстраивает вокруг себя определенную структуру — это система «Умного голосования», стандартизированная агитационная система и прочее. Мы видели, как ему плеснули в лицо зеленкой, и он чуть не ослеп на один глаз. Но вернулся к политической деятельности. Тут вопрос времени. Он популярный оппозиционный политик, это всегда сопряжено с рисками. Если там история с нервно-паралитическими веществами, то период восстановления будет длительным. И, скорее всего, этот период Навальный проведет за границей. Все, кто уезжал и пытался из-за рубежа участвовать в российской политике, теряли популярность.

У Навального идея — если ты чиновник, почему твои дети живут за границей? И его подвергнут критике, если он останется там. Хотя предпосылки к этому есть — дочь он отправил учиться в Америку.

Что касается преемника Навального, то проблема российской оппозиции в отсутствии единения. Если мы посмотрим на оппозиционную тусовку, то там все активно конкурируют. Нишу Навального вряд ли кто-то займет. Он специализируется на расследованиях, обличал коррупцию. Многие оппозиционеры воспринимаются населением, как маргиналы. Власти будут маргинализировать оппозиционеров. 

Скорее всего, сформируется коллективный Навальный. У него есть несколько сторонников, и он несколько лет назад начал выводить их из тени. Сторонники Навального стали появляться в кадре, вести рубрики на YouTube. Его электорат от Навального никуда не уйдет.

Материал подготовлен при участии Дмитрия Мирского