Институт Столыпина: Россия рискует остаться на обочине глобального рынка услуг будущего

Влияние России на мировые рынки услуг будущего остается ограниченным: по большинству ключевых бизнес-сегментов доля отечественных компаний не превышает 1–2%, а порой находится на уровне статистической погрешности. К такому выводу пришли эксперты Института экономики роста имени П.А. Столыпина (ИЭР) в исследовании «Рынки услуг будущего до 2035 года: глобальные тенденции и перспективы России».

В целом, как отмечают эксперты института, доля торговли услугами в глобальной экономике неуклонно растет — с 6% мирового ВВП в 1975 году до более чем 15% в 2024-м, причем на сектор услуг приходится свыше 75% прямых инвестиций в развитых странах. Быстрее всего растут услуги, связанные с цифровыми технологиями.

На горизонте до 2035 года эксперты ИЭР выделили четыре группы рынков: 

• инфраструктурные цифровые услуги (облака, дата-центры, кибербезопасность); 

• услуги по обслуживанию роботизированных и беспилотных систем, включая цифровые двойники; 

• человеко-ориентированные сервисы (медицинская аналитика, экономика серебряного возраста, цифровой туризм); 

• платформенные и интеграционные услуги (агрегаторы, видеосервисы, сервисы удаленного взаимодействия).

В России именно эти сегменты развиты слабо. По словам исполнительного директора ИЭР Антона Свириденко, слабые позиции во многом стали «следствием структурных особенностей развития национальной экономики на протяжении последних десятилетий».

При этом в обзоре подчеркивается, что в нескольких нишах есть уже зрелые решения, накоплены компетенции в разработке и сформирован стабильный внутренний спрос. Наиболее перспективным для России авторы исследования считают развитие сервисов для беспилотных систем — мониторинг протяженных объектов, геологоразведку, контроль в труднодоступных районах. Также сильны позиции России и в платформенных сервисах и e-commerce.

Особое стратегическое значение имеет кибербезопасность: по данным совместного исследования фонда «Сайберус» и ИЭР, за 2010–2025 годы отрасль выросла в 23 раза — с 16,5 млрд до 374 млрд рублей, а ее совокупный вклад в экономику в 2025 году превысил 3,6 трлн рублей (около 2% ВВП).

Реализация этого потенциала, по мнению авторов, упирается в системные ограничения — прежде всего в необходимость преодолеть так называемый «шумпетерианский вызов». Австрийско-американский экономист Йозеф Шумпетер рассматривал развитие экономики не как адаптацию к спросу, а как скачки, вызванные «созидательным разрушением»: технологический сдвиг — например, появление ИИ или облачных платформ — тотально обесценивает прежние компетенции и активы. По логике Шумпетера, чтобы участвовать в новой волне, нужны не бережливость и минимизация цен, а крупные долгосрочные инвестиции в прорывные направления, предпринимательская готовность рисковать и способность институтов вытеснять неэффективных игроков. Однако текущая российская макроэкономическая политика ориентирована на фискальную консолидацию и жесткое регулирование.

Как заключил председатель Координационного совета ИЭР, спецпредставитель президента России Борис Титов, для использования «окон возможностей» до 2035 года необходимо стимулировать венчурное финансирование и долгосрочные инвестиции в высокорисковые инновационные проекты. «А для этого адаптировать налоговую и кредитную политику под циклы инновационного развития, предоставляя преференции на этапе инвестиций и роста», — резюмировал он.

Ранее в интервью журналу «Компания» Борис Титов рассказал, как Россия могла бы использовать инвестиционный опыт Китая для стимулирования своей экономики.