«Две России», которые мы заслужили
Фото: Svetlana Vozmilova / Global Look Press
У русского человека, как выясняется, только два пути — правильный и неправильный, и не всегда легко понять, какой из них верный и по какой причине. Почему картина мира постоянно рисуется только в черно-белой гамме, рассуждает экономист, основатель telegram-канала Angry Bonds Дмитрий Адамидов.
За неполные две недели я четырежды от разных людей слышал утверждение, что существует две России: одна правильная, другая нет, одна хорошая и прогрессивная, другая — плохая, темная и отсталая, если не сказать — тупая. В трех случаях из четырех мне предлагалось выбрать, к какой России примкнуть и с кем быть, в четвертом случае меня уже заранее записали в «неправильную», поэтому никто моего мнения не спрашивал.
Тема эта не сказать, чтобы сильно новая: до революции в среде либеральной интеллигенции считалось хорошим тоном сетовать на то, что в России настолько огромные пространства, что она решительно не способна к быстрому и качественному Прогрессу и восприятию всего нового. Мол, есть «лучшие люди» и «темная масса».
После революции риторика на какое-то время изменилась, хотя «старый» и «новый» мир тоже присутствовали, но к 1970-м годам фактически все вернулось на круги своя, только теперь сетовали не на общую отсталость, а на отдельные ее проявления: «в космос летаем, а туалетной бумаги нет». В постсоветское время оба подхода синтезировались и упростились до сентенции «а вот в нормальных странах…», далее подставлялась нужная претензия. Список стран и набор претензий варьировались довольно произвольно.
Как видно, феномен оказался достаточно устойчивым и благополучно пережил и царизм, и социализм, и капитализм, и глобализм, а сегодня трансформировался в концепцию «двух Россий». В либеральном изводе это пресловутые «14% против 86%», а в имперско-охранительном — это «неофеодализм» (по сути, калька с воззрений Клауса Шваба, только в гротескно-лубочном исполнении, когда разбогатевшие вчерашние совслужащие с «чистой анкетой» объявили себя наследниками Рюриковичей и Романовых).
Но недавно появился и третий вариант. Ключевая цитата: «Мы будем жить в одной стране, но вместе с тем в совершенно разных — по уровню доступности образования и медицины, по уровню карьерных и бизнес-возможностей, по свободному доступу к интернету; каждая Россия со своими политическими и медийными лидерами. Считайте, что таким образом Россия выясняет, а что для нее лучше. По тому, сколько и каких граждан захочет жить в каком из вариантов России».
Здесь «правильная» Россия — это современная, городская, технократическая и, судя по всему, праволиберальная, а «неправильная» — это вся остальная. Процентовка не прилагалась, поэтому понять, вышли ли на искомые 14/86, пока невозможно. Но очевидно, что логика рассуждений во всех случаях одна и та же: кто бы ни был у власти, каких бы воззрений кто ни придерживался, по итогу все равно формулируется идеология «двух Россий».
Опять же, не сказать, что это нечто небывалое и нигде более не встречающееся, но тут интересен тот факт, что российское общество с социально-экономической точки зрения гораздо более разнообразно (в этом смысле существует точно не две России, а как минимум 15–20, если не более), а с точки зрения культурной, наоборот, достаточно монолитно. Русский (в широком смысле) культурный код, как показывает практика, не теряет уникальности и узнаваемости даже у 3–4 поколения эмигрантов первой волны, хотя это уже, строго говоря, американцы, немцы, французы и англичане, а не русские. И это при отсутствии как таковой русской диаспоры в большинстве стран (исключая разве что общины старообрядцев).
Иными словами, при всем национальном, религиозном, социальном, экономическом и любом другом разнообразии, основным признаком русского образа мышления будет воспроизводство концепций «двух Россий»: правильной и неправильной. Человек может даже по-русски ни слова не знать и вообще считать себя космополитом, но если он посчитал необходимым вставить свои пять копеек по данному вопросу — будьте уверены: перед вами русский образ мышления, даже если перед вами «негр преклонных годов» (© В.Маяковский).
Главная ошибка, которую совершают многочисленные исследователи «русской души», состоит в том, что они пытаются понять суть и логику воззрений. Это не только бесполезно, но и вредно: вы совершенно запутаетесь, разочаруетесь, наговорите лишнего и вас будут показывать по телевизору и либеральные, и охранительные каналы как яркого представителя очередного «потерянного поколения».
Что нужно понимать в этой связи:
Россия (как, впрочем, и любая другая крупная страна — США, Китай, Бразилия, да та же Европа) слишком огромна, чтобы быть однородной и делиться на две / три / четыре России. Когда в крупном обществе наличествует культурное и идеологическое разнообразие — это нормальная ситуация.
Россию как государство экономически цементирует прежде всего место в системе международного разделения труда. Оно практически не менялось аккурат с Рюрика и Олега, с «перерывами» на XII — начало XIII века (когда, по сути, у нас шла наша «столетняя война») и на период СССР, когда мы экспортировали не только ресурсы, но еще и идеи и технологии. Все остальное время российское государство занималось примерно одним и тем же: экспортировало те или иные природные ресурсы плюс охраняло транзитные коридоры. Период подчинения Монгольской империи и Золотой Орде не был в этом смысле исключением.
Как следствие — социальные порядки у нас, с одной стороны, тактически подвижны, но стратегически очень консервативны. Фраза «в России за 10 лет меняется все, за 200 лет — ничего» (приписываемая Столыпину, но на самом деле сформулированная в «нулевых» писателем Максимом Осиповым) ситуацию очень хорошо описывает. Ты можешь думать и говорить что угодно, но как только начинаются сложности с природной рентой, внутренней политикой, сменой поколений или, пуще того, начинается перестройка системы международного разделения труда — сразу выясняется, что текущая «элита» (или «экспортная аристократия», или как там ее ни называй) это не навсегда, и ее сменяет другая. Которая, как и предыдущая, прекрасно понимает свое положение и начинает придумывать очередное издание концепции «две России», где правильная Россия — это она, а неправильная — все остальные.
Исходя из сказанного, концепция «двух Россий» говорит только о том, какая властная группировка побеждает в конкурентной борьбе и имеет возможность объявить себя «правильной» Россией официально, а не в личном блоге. Более ничего. О самой России и о том, что в ней происходит, объективно судить по этим источникам невозможно.
Поэтому на периодически возникающие вопросы, к какой России относишься ты, я обычно отвечаю: «Выбираю обе». После такого собеседник чаще всего на какое-то время зависает, и есть возможность перевести разговор на более осмысленный предмет.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Еще по теме
