Вакцины против рака становятся реальностью
Фото: Агентство «Москва»
России начал работать «конвейер» по производству терапевтических мРНК-вакцин против различных видов рака. Речь идет о масштабном внедрении в клиническую практику самой многообещающей на сегодняшний день иммуногенной технологии для лечения онкологических и других заболеваний.
В апреле 2026 года в российской медицине случилось революционное событие: в Национальном медицинском исследовательском центре радиологии 60-летний пациент из Курской области первым получил дозу персонализированной мРНК-вакцины «Неоонковак» для лечения меланомы кожи. Вакцина создана совместно Центром эпидемиологии и микробиологии им. Гамалеи, Центром радиологии и Центром онкологии им. Блохина. Одновременно в клиническую практику планируется запустить еще несколько протоколов производства персонализированных вакцин для лечения различных видов рака, созданных другими научными и медицинскими центрами. Так, в портфеле Центра физико-химической медицины им. Лопухина имеются три вакцины: для лечения глиобластомы, колоректального рака и меланомы — и на основе мРНК, и на основе пептидов.
Премьер-министр Михаил Мишустин объявил, что персонализированные онковакцины уже включены в программу госгарантий оказания медицинской помощи, лечение ими будет оплачено из Фонда ОМС. В федеральных медицинских центрах происходит отбор пациентов, которым может быть рекомендовано такое экспериментальное лечение. Судя по скорости внедрения технологии, у российских препаратов есть шанс оказаться в числе мировых лидеров персонализированных терапевтических вакцин против рака.
Коронавирус помог
Технология мРНК-вакцин завоевала мир в годы пандемии коронавируса. Именно на этой технологии были созданы самые массовые вакцины против COVID-19. Две развивавшие эту технологию компании — BioNTech и Moderna — были основаны в 2008 году и до 2019 года работали как раз над вакцинами против рака.
После пандемии мРНК-технология, протестированная на миллиардах доз, должна была расширить сферы своего применения. Но после вступления в должность президента США Дональда Трампа в начале 2025 года в регулирующие ведомства пришли люди, скептически относящиеся к массовой вакцинации и связанным с ней фармкомпаниям. Эти перипетии легко заметить по котировкам компании Moderna, взлетевшим с $15 до почти $385 за акцию во время пандемии и рухнувшим ниже $30 после прихода Трампа в Белый дом.
«Доходит до смешного: теперь ученые в заявках на гранты опасаются писать не только “мРНК-вакцины”, но и даже просто “мРНК”, — говорит вирусолог, специалист по онколитическим вирусам, профессор Университета Северной Каролины Валерий Грдзелишвили. — Прискорбное торможение научного прогресса в США имеет и обратную сторону — у других стран появился шанс сравняться и даже вырваться вперед в применении этой технологии».
В России энтузиастами мРНК-технологии являются Александр Гинцбург и Денис Логунов — прошлый и нынешний директоры Центра эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи и ключевые авторы российской вакцины от коронавируса «Спутник V». Несмотря на то, что российская вакцина на основе аденовируса и западные вакцины были конкурентами, российские ученые оценили перспективность мРНК-технологии и сразу выступили за то, что России нужно ее осваивать. Эта технология проста и универсальна: страны, владеющие ею, при любой биологической угрозе способны произвести новую вакцину в считанные недели.
Инновационный кооператив
В России создан своего рода мРНК-консорциум из 17 научных центров, а головной организацией выступает Центр им. Гамалеи. Его участники часто имеют собственные оригинальные наработки, в том числе в области персонализированной терапии рака, но консорциум обеспечивает не только обмен данными, но и доступ к технологическим мощностям. Так, Центр им. Гамалеи построил за 599 млн рублей доступные всем мощности для упаковки мРНК в липидные оболочки. Он же осуществляет импортозамещение исходных реактивов, которые, по словам Гинцбурга, приходилось покупать «у одной дружественной страны по очень недружественным ценам».
На первом этапе производства терапевтической вакцины главная роль принадлежит не биологам, а медикам. В клинических центрах происходит отбор пациентов с конкретным видом рака, у них берут образцы опухоли, расшифровывают ее геном и транскриптом (последовательности только тех генов, что активны в данном образце).
На втором этапе проводится математический анализ этих последовательностей с целью найти гены, кодирующие неоантигены — специфические белки опухоли, не похожие на белки здоровых клеток. Соответствующий софт, использующий в том числе нейросетевые технологии, производит Институт системного программирования им. Иванникова. На основе этих данных авторы препарата выбирают последовательности, кодирующие опухолевые антигены.
Производители мРНК-вакцин обычно не рассказывают подробно об их «начинке», но по данным из российских лабораторий, одна вакцина кодирует не один опухолевый антиген, а 20–25. В последних работах BioNTech тоже говорилось о мультиантигенных вакцинах, и это, похоже, самый перспективный путь лечения — больше вероятность того, что какой-то из антигенов вызовет хороший иммунный ответ.
Цикл создания вакцин на данном этапе занимает около трех месяцев. Стоимость терапии онковакцинами составляет пока что около 5,5 млн рублей (из которых 2 млн стоит обязательный к применению иммунологический препарат пембролизумаб). Но по мере развития технологии сроки разработки будут сокращаться, а стоимость — снижаться.
Важнейшим фактором мировой конкуренции в деле создания эффективных противораковых препаратов является система клинических испытаний. Сейчас, по данным американского регулятора, в мире успешно прошли клинические испытания только три противораковые терапевтические вакцины. Клинические испытания в онкологии сложнее и дороже, чем в других отраслях медицины.
В России и некоторых других странах (в том числе в ЕС) персонализированные препараты могут применяться в клинике без клинических испытаний. Российский регулятор заявил, что при индивидуальной терапии допустимы исключения. В прошлом году такой подход был закреплен отдельным постановлением правительства.
Эффективность препаратов можно будет оценить в реальном применении, сравнивая пациентов. Судя по данным из лабораторий, тесты на животных мРНК-вакцины проходят очень хорошо, но больной человек не очень похож на молодую мышь, которой пересадили кусок опухоли. Данные о клиническом применении будут ценнейшим знанием об этой терапевтической технологии, которое позволит в будущем намного эффективнее лечить многие виды рака.
Каковы прогнозы?
Скорее всего, мРНК-вакцины не заменят классические виды терапии рака, а будут их очень эффективным дополнением. «Не будет универсального средства от рака, правильный подход — сочетание персонализированных средств и общих средств», — считает заместитель генерального директора по научной работе Центра физико-химической медицины им. Лопухина Василий Лазарев.
В перспективе, вероятно, будут отобраны самые эффективные неоантигены для разных видов рака, так что будущий терапевт будет иметь в морозильнике набор противораковых антигенов в форме мРНК-вакцин, которые он сможет смешивать в зависимости от того, какие антигены найдены в опухоли больного. То есть практика применения персонализированных вакцин, вероятно, выявит некоторые самые эффективные и общие антигены, что позволит удешевить и ускорить терапию.
По разным оценкам, глобальный рынок терапевтических вакцин против рака к 2030 году может достичь $17–19 млрд. Это очень предварительная оценка, пока не началось массовое применение. В указанные сроки мРНК-технология может не оправдать надежд. Но, скорее всего, ее значение будет даже больше, чем любые экономические достижения, ведь она претендует на то, чтобы стать универсальной платформой для терапии многих заболеваний.
Еще по теме
