Дипломатия ждет ренессанса: искусство международного диалога нуждается в переосмыслении
Фото: Дмитрий Сермяжко
В истории человечества не было ни одного конфликта, который бы возник в результате какой-то одной-единственной причины. Всякий раз существуют множество причин, в результате которых вражда перерастает в столкновение. И если война все-таки началась, это означает, что дипломатия потерпела фиаско. Но даже в этот момент важно не отрезать путь к диалогу, а, сделав выводы, продолжать кропотливую переговорную работу, — считает Карин Кнайсль, руководитель центра G. O.R. K. I. СпбГУ, в 2017–2019 годах независимый министр иностранных дел Австрии.
Существует только один вид дипломатии: это прямой диалог вопреки всему. В природе нет такого явления, как «дипломатия принуждения», чье авторство приписывают американскому дипломату Ричарду Холбруку. Дейтонские соглашения не стали результатом выработанных на переговорах договоренностей о мире, а были попросту навязанным сторонам мирным соглашением. Пушки замолчали, но мир в хрупкой федерации Боснии и Герцеговины так и не наступил. Все, чего удалось тогда добиться, это достижения перемирия, которое заморозило горячий конфликт. Еще одного такого замороженного конфликта в самом сердце Европы больше никто не хочет.
В дипломатии, прежде всего, ценятся хорошее владение речью, глубокая культура и образованность, знание законов логики и особенностей человеческой психологии. Дипломату необязательно быть специалистом в области международных отношений или макроэкономики; повседневная дипломатическая и консульская работа в сфере двусторонних межгосударственных отношений сводится к решению конкретных практических задач. Поэтому помимо обязательного уважения к той стране, с которой дипломату поручено взаимодействовать, ему требуются организаторские способности и житейская мудрость. Так что в этом деле нужны не эксперты, а талантливые люди в противовес такому постыдному термину, как «людские ресурсы».
Известный британский дипломат Гарольд Николсон в своей классической работе «Дипломатия» (1939) дал определение «идеального дипломата», выделив семь ключевых качеств, которыми такой специалист должен обладать: правдивость, точность, выдержка, терпение, доброжелательность, скромность и надежность. Он также особо подчеркнул, что эффективная дипломатия строится на способности завоевать уважение собеседника за счет правдивости, что вместо тактики введения в заблуждение следует делать выбор в пользу точности и безусловного искоренения в себе проявлений тщеславия. Если воспользоваться знаменитым принципом Талейрана — pas trop de zèle («не слишком усердствуй!»), — то речь здесь идет об умении сохранять спокойствие и самообладание, воздерживаясь от эмоциональных всплесков. Именно Шарлю де Талейрану принадлежит знаменитое и емкое высказывание: Un diplomate ne s’ennerve pas, il prend des notes («Дипломат не раздражается, он подмечает»).
На протяжении последних трех десятилетий на наших глазах происходит отступление от принципов уважения и невмешательства во внутренние дела других на фоне перехода к тактике морализаторства, угроз и использования откровенно неподобающей лексики. Искусство провести беседу так, чтобы не отрезать путь к еще одной встрече, сегодня уходит в прошлое. Когда в конце 1990-х годов, после десяти лет дипломатической службы в качестве младшего сотрудника, я покидала Федеральное министерство иностранных дел Австрии, я успела застать период зарождения так называемой событийной дипломатии. Дежурные фотосессии и обмены рукопожатиями в сочетании с красивыми заявлениями уже тогда начали вытеснять практику ведения терпеливых переговоров, кропотливой работы над проектами документов и, самое главное, работы над налаживанием доверительных отношений.
Роль пресс-службы дипломатических ведомств существенно усилилась — в ущерб влиянию и роли службы правовой экспертизы. Каких-то 40 лет тому назад мне казалось, что у нас в Министерстве многовато юристов. А сегодня я бы сказала так: в эпоху идеологических разногласий и эмоционального радикализма нам нужны те, кто умеет мыслить правовыми категориями.
Я часто обращаюсь к образу так называемых морщинистых подростков, которых сегодня так много на Западе. Они ожесточенно хлопают дверьми, и у них обязательно есть свои «лучшие друзья и заклятые враги»; причем, как это часто бывает у детей и подростков, люди могут легко переходить из одной категории в другую. Взрослые же люди знают, что вечной дружбы не бывает, что существуют только меняющиеся интересы. В идеале работа дипломата должна заключаться в том, чтобы сближать то, что можно сблизить, и находить решения для тех вопросов, по которым сохраняются разногласия.
Увы, во многих сферах, будь то дипломатия или собственно политика, широко распространена иллюзия важности налаживания доверительных личных отношений. Отказ от соблюдения определенной дистанции и церемониальности ради возможности обращаться друг к другу «на ты» ни к чему хорошему нас не привел. Правила этикета и нормы протокола являются ценными и незаменимыми атрибутами повседневной дипломатической практики. Они должны не ограничивать взаимодействие, а скорее задавать правильные рамки для общения.
Преданная служба в составе иерархической системы является необходимым условием успеха работника бюрократического аппарата, но при этом профессиональная гражданская служба может быть эффективной только при наличии тщательно подобранного административного персонала. А кадровый, или карьерный, дипломат является частью штата профессиональной гражданской службы. Лично я была воспитана в духе служения. Для меня речь всегда шла именно о дипломатической службе в значении служения, а не о выстраивании «дипломатической карьеры».
Когда я рассуждаю об упадке традиционного ремесла дипломатии, я имею в виду утрату умения вести разговор в конструктивном ключе, такого мастерства во владении словом, которое позволяет сблизить противоречивые позиции там, где для этого есть возможность. Любое искусство берет начало в крепком профессионализме, об этом я пишу в своем учебнике по дипломатии (Diplomatie Macht Geschichte), изданном в Германии в 2020 году. Искусство дипломатии — это уровень, выйти на который ой как не просто по той простой причине, что мы живем в эпоху, весьма отличную от времен, описываемых выдающимися специалистами прошлых лет. Но при этом мы являемся свидетелями возвращения на сцену классической двусторонней дипломатии, поскольку эпоха мультилатерализма, вне всяких сомнений, осталась в прошлом.
Но дипломатия нуждается в более строгом определении. Ведь далеко не всякая форма международного взаимодействия может называться дипломатией. Когда между собой взаимодействуют студенты, когда налаживают сотрудничество ученые, невзирая на существующие проблемы в двусторонних отношениях между их странами, когда дети организуют спортивные состязания во имя мира — все это, безусловно, заслуживает похвалы. Но при этом никто из них не является дипломатом или послом.
Полномочный посол — это лицо, уполномоченное вести переговоры от имени своего правительства. Тремя основными задачами дипломата всегда были и остаются: представлять свою страну, информировать и договариваться. Каждая эпоха сталкивалась с собственной информационной революцией — от появления телеграфа до спутникового телевещания. Но именно профессиональная дипломатия всегда будет создавать ту добавленную ценность, которую не в состоянии обеспечить ни один корреспондент новостей или блогер. Экспертно-аналитические центры могут публиковать подробные аналитические материалы, однако их доклады часто оказываются слишком объемистыми и слишком далекими от повседневных ограничений, существующих в рамках бюрократической системы.
Однако где-то в период после окончания Первой мировой войны 1914–1918 годов у политиков сформировалось убеждение, что они сами в состоянии заменить скучных дипломатов. Британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж (1916–1922) относился к ним с глубоким недоверием. Он даже как-то в шутку заявил, что «дипломатов придумали только для того, чтобы впустую тратить время», и предпочитал вести переговоры напрямую и лично (так называемая дипломатия за столом переговоров).
Эти ростки живы и по сей день. Во многих великих державах исполнительная власть стремится оттереть государственных служащих подальше на обочину, хотя в конечном итоге именно дипломатам, скорее всего, предстоит впоследствии собирать осколки битой посуды.
Дипломатия пребывала в состоянии упадка и до февраля 2022 года. Диалога не было. Многие встречи и совещания проходили в режиме зачитывания заранее написанных речей. А так доверительные отношения не установишь. Поэтому, возвращаясь к концепции переосмысления дипломатического ремесла, следует вернуться к его классическим принципам. И конечно же, в этом деле требуются подготовленные переговорщики, способные создать атмосферу, способствующую достижению компромисса. Цифровая дипломатия дипломатией не является, а созвон по видеосвязи не заменит личной двусторонней встречи.
Очевидно, что искусство дипломатии нуждается в переосмыслении, но для этого потребуются традиционные подходы «старой школы». И здесь не обойтись без талантливых дипломатов, обладающих интеллектом, твердостью характера и способностью к эмпатии. В мире, где страны ведут себя как большие дети, играющие с большими опасными игрушками, жизненно важно вернуть за стол переговоров по-настоящему взрослых и зрелых людей.
Еще по теме
