Национализация центральных банков
Председатель ФРС Кевин Уорш. Фото: Emily Alff / Keystone Press Agency / Global Look Press
ФРС создает специальные экспертные группы для «совершенствования денежно-кредитной политики». Что стоит за этой расплывчатой формулировкой, объясняет постоянный колумнист «Компании», экономист Дмитрий Адамидов.
Похоже, свершилось: битва за ФРС, о которой мы писали полгода назад, закончилась установлением мягкого «координирующего» контроля. ФРС объявила о создании пяти независимых экспертных групп для совершенствования собственной денежно-кредитной политики. Их возглавляют внешние эксперты — известные экономисты, бывшие руководители центральных банков (Англии, Бразилии и Индии), а также представители бизнеса (Walmart, Microsoft) — с мандатом на полностью самостоятельную работу и «предоставление прямой и откровенной обратной связи».
«Приверженность Федеральной резервной системы обеспечению ценовой стабильности и максимальной занятости непоколебима. Как и наша решимость неукоснительно следовать своему мандату. Экономика США претерпела значительные изменения за последнее время, и сейчас они особенно заметны. Каждая рабочая группа тщательно проанализирует, можно ли усовершенствовать средства и методы, аналитические инструменты и подходы к формированию политики», — заявил председатель ФРС Кевин Уорш.
Разумеется, это не похоже на прямое административное переподчинение Народного Банка Китая в 2023 году КПК. Это и не настоятельная рекомендация Владимира Путина снизить ставку, после чего перестали иметь значение и брошки Набиуллиной, и цвет носков Заботкина, и консенсус аналитиков — ставку ЦБ, как известно, 24 числа снизили, хотя до этого не собирались.
С ФРС все тоньше и «демократичнее»: экспертный совет, мягкая сила, консенсус — строго по фэн-шую. Но по сути, перед нами все тот же процесс переподчинения центробанков от Банка Международных Расчетов (BIS) если не напрямую национальным правительствам, то как минимум национальному капиталу.
Что это означает практически?
Прежде всего — демонтаж существующей денежно-кредитной политики, ориентированный в основном на подавление инфляции. Наверное, немедленного и резкого отказа от «Священного таргета» и «животворящего Базеля» ждать не стоит, но очевидно, свое значение и тот, и другой постепенно потеряют.
Второе очевидное следствие — это снижение процентных ставок ниже уровня инфляции. Накопленные огромные госдолги, по сути, не оставляют иного варианта решения долговой проблемы: либо дефолт, либо отрицательные реальные ставки. Из двух зол, скорее всего выберут меньшее, то есть «сжигание» накопленного долга в топке инфляции. Правда, не стоит исключать, что найдутся такие страны, которые ухитрятся выбрать оба сразу, но вряд ли это будут США.
Ну и, наконец, — институциональное оформление идущего размежевания на мировом рынке капиталов. Это тоже объективный процесс, но сейчас он пока реализуется преимущественно политическими и военными средствами (санкции, торговые войны, полноценная война на Ближнем Востоке и пр.), но через пару лет настанет пора переходить к бюрократическим методам и процедурам. И в этом смысле национальные ЦБ должны быть готовы: подчиняться кому надо, эффективно координировать свою политику с правительством и т.д., и т.п.
Одним словом, эпоха «независимости» мировых ЦБ подходит к своему логическому завершению. Но везде процесс имеет ярко выраженную культурную и институциональную специфику.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Еще по теме
