Другим звездным путем: бизнес-потенциал России в космической сфере
Фото: Astronaut Provided/ NASA / Global Look Press
Несмотря на временное сжатие коммерческого сегмента, российская космонавтика сохраняет за собой статус одной из трех ведущих космических держав мира с уникальными технологиями и огромным научным заделом. В ряде направлений космической экономики у России остаются неплохие шансы отстроить новые лидерские позиции.
Россия сохраняет полный цикл компетенций в мировой космонавтике, но ее роль в динамично растущей глобальной космической экономике уменьшилась в предыдущие годы под давлением санкций и конкуренции. И если смотреть на мировой рынок космических запусков, то может показаться, что Россия растеряла свой потенциал. Но это не так.
Действительно, после 2020 года доля российских запусков в общемировой статистике упала — до 6,5% в 2025 году (по данным Роскосмоса). Хотя еще в 90-е годы на долю нашей страны приходилось более 60% всех космических запусков в мире. Особенно обидно, что существенная потеря рынка произошла на фоне его почти десятикратного роста.
Тем не менее, ситуация в русском космосе меняется, и кардинально. Благодаря беспрецедентному объему государственного финансирования и принятому в мае 2025 года национальному проекту «Космос», российская космическая отрасль запускает проект глубокой модернизации. Если до прошлого года, включительно, общий доход российской космической отрасли оценивался в 400-500 млрд рублей в год, то согласно новой программе только планируемый рост государственных вливаний станет в полтора раза больше, чем эта сумма. Так, на космическую программу, включая создание новой орбитальной станции и крупных спутниковых группировок, на 2025–2030 годы утверждена федеральная инвестиционная программа объемом порядка 4,5 трлн рублей, где около 942 млрд рублей приходится на 2025–2027 годы.
Сейчас Россия находится на третьем месте по своим возможностям в космонавтике, после США и Китая. Но что именно может обеспечить России космическое лидерство через 10-15 лет? Получится ли у России перейти от разовых исследовательских миссий к созданию постоянной и экономически эффективной космической экосистемы? Попробуем оценить бизнес-потенциал для России в этой сфере.
Инфраструктура под паром
Начнем с простого: с космических запусков. На сегодня доход российской космонавтики в этом сегменте оценивается в $1,5 млрд в год. Для справки: весь мировой рынок космических запусков — $22–23 млрд.
США во главе с частной космической компанией SpaceX доминируют в коммерческих запусках и строят сетевую монополию в спутниковом интернете (Starlink), подкрепленную десятками частных компаний в сегментах дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ), малых запусков и частных станций. Европа концентрируется на ракетном проекте Ariane 6, телеком‑системах и частных инициативах. Китай создает собственный «полный стек» от пилотируемой станции «Тяньгун» до своих спутниковых группировок.
На этом фоне Россия пока отстает по стоимости запуска, скорости вывода новых ракет и объему частного капитала. Но наша страна обладает мощной советской инфраструктурой, компетенциями в пилотируемых полетах, а также растущим партнерством с Китаем и странами Глобального Юга.
Россия использует три активных космодрома — Байконур, Плесецк и Восточный, что обеспечивает относительную автономность по пускам. Число орбитальных коммерческих запусков там сильно сократилось по сравнению с пиком 2010‑х годов: в 2023 году было 19 пусков, а в 2024‑м — 17 успешных запусков, хотя руководство Роскосмоса декларирует цель «более 20 орбитальных запусков» в год и наращивание темпов. Роскосмос делает ставку на снижение стоимости запусков более чем вдвое, создание новой ракеты — многоразового комплекса «Амур СПГ» на сжиженном природном газе.
От общего к частному
На горизонте 10–20 лет наиболее очевидный коммерческий драйвер мирового космического бизнеса — спутниковые системы связи, широкополосный интернет и ДЗЗ. Во всех этих нишах мировой рынок растет двузначными темпами. У России в этой сфере тоже задекларированы крупные мегапроекты. Так, государственная программа «Сфера» предусматривает развёртывание порядка 2600 спутников к 2036 году (примерно 35% из них коммерческие), включая системы широкополосного доступа и высокодетального ДЗЗ, что должно радикально обновить космическую инфраструктуру связи и наблюдения. Только сегмент спутниковой связи в России, по оценкам аналитиков, может вырасти с 1,2 млрд долларов в 2025 году до 2,2 млрд к 2030 году.
Коммерческий потенциал есть и в сервисных моделях: продажа полосы пропускания и управляемых каналов B2B, интеграция космической связи в логистику, нефтегаз, железные дороги и оборонный сектор, а также экспорт данных ДЗЗ и аналитики странам Азии, Африки и Латинской Америки. Для российского космического бизнеса критично перейти от модели «продажи спутников и запусков государству» к модели «подписка на сервисы», где клиенты вообще не думают о железе и орбите, а получают космические услуги.
Мировая космическая экономика смещается от «железа» к данным и сервису: спутники и станции становятся платформами для потоков данных, на основе которых строятся ИИ‑сервисы, цифровые двойники и отраслевые решения. Для России это шанс сконцентрироваться на уровнях с более высокой добавленной стоимостью: аналитика ДЗЗ для агро- и энергетики, мониторинг логистики и Арктики, предиктивная аналитика для инфраструктуры, а также ИИ‑сервисы для управления спутниковыми группировками и космическим трафиком. В этих нишах уже работают компании вроде «Сканекс» (обработка и продажа снимков) и еще ряд новых игроков, но потенциал рынка при грамотной политике в разы больше. В среднесрочной перспективе (10–20 лет) именно этот слой — от geointelligence до цифровых платформ для управления флотами спутников — может дать кратный рост выручки по сравнению с традиционными госконтрактами на космическую технику.
Да, в нишах массового интернета вещей и глобального широкополосного доступа вряд ли Россия сможет без огромных инвестиций и рыночного доступа к всему миру конкурировать со Starlink Илона Маска, Kuiper (спутниковой интернет-системой Amazon) и китайскими системами. Однако в сегментах региональных и специализированных сервисов (Арктика, военная связь, правительственные сети дружественных стран, отраслевые ДЗЗ‑решения) сохраняется окно возможностей — при правильной упаковке услуг и дипломатической поддержке экспорта.
Китай и лунные проекты
На фоне разрыва значительной части сотрудничества с США и ЕС Россия системно разворачивает космическое партнерство в сторону Китая и стран БРИКС. Это открывает новый контур возможностей — от лунной базы до совместных группировок связи.
В 2022 году Россия и Китай подписали межправительственное соглашение о сотрудничестве по созданию Международной лунной научной станции (ILRS), которое в 2024 году было ратифицировано президентом России, создав правовую рамку для долгосрочных совместных проектов на Луне. Концепция ILRS предусматривает комплекс научных и инфраструктурных объектов на поверхности и орбите Луны с возможностью длительной автономной работы и проведением широкого спектра исследований — от геологии до астрофизики.
В 2025 году правительства России и Китая утвердили дорожную карту лунного сотрудничества, включающую проект автоматизированной ядерной электростанции на Луне к середине 2030‑х годов, которая должна обеспечивать энергией будущую базу и научные комплексы. Предполагается, что с начала 2030-х годов два государства начнут запуски автоматических посадочных модулей, которые, работая на Луне как единая система, станут автоматической станцией, функционирующей без участия людей. Россия отвечает за создание ядерной энергетической установки для обеспечения энергии и тепла.
Из-за отсутствия атмосферы условия на Луне близки к экстремально сложным. Температура на поверхности меняется от +120…+127°C днём до -130…-173°C ночью. Из-за отсутствия атмосферы поверхность мгновенно нагревается под прямыми солнечными лучами и остывает в тени. В кратерах на полюсах температура падает до -249°C. При этом лунная «ночь» длится около двух недель и за это время электроника может выйти из строя. Поэтому одним из элементов будущей ILRS и станет лунная электростанция. Она позволит работать космическому оборудованию не только лунным днем, но и лунной ночью, когда все космические аппараты фактически переходят в режим выживания.
Создание ядерной космической станции, способной стабильно работать в таких условиях, — сама по себе сложная инженерная задача. Проект требует разработки надежных компактных ядерных установок, систем теплоотвода в вакууме, роботизированного строительства и автономного управления.
Космическая энергетика уже в ближайшем будущем станет системообразующей. Без нормальных ядерных реакторов невозможно ни освоение Луны, ни работа в дальнем космосе. Других вариантов у человечества пока просто нет. И стать лидерами в этом вопросе — дорогого стоит. В ближайшие десятилетия могут понадобиться десятки реакторов мощностью от 10 до 100 кВт для луноходов, лунной базы и энергосети на Луне. Рынок энергетики для лунной инфраструктуры оценивается в $3,5 млрд уже к 2030 году. Ставка на «лунную ядерную школу» может стать зоной научно‑технологического превосходства при условии стабильного финансирования и интеграции усилий Роскосмоса и Росатома. Участие в проекте ILRS и ядерной станции на Луне также открывает возможность для экспорта стандартов и технологий (топливо, материалы, системы безопасности) в консорциум стран, присоединяющихся к китайско‑российской лунной архитектуре.
Фабрики на орбите
Отдельным стратегическим направлением является создание собственной Российской орбитальной станции (РОС) на замену участию в МКС после 2030 года. По данным открытых источников, финансирование проекта РОС до 2030 года оценивается примерно в 609 млрд рублей, речь идет о четырех базовых модулях на первом этапе и возможном международном участии стран‑партнеров.
Роскосмос также планирует построить новый транспортный корабль следующего поколения, первый полет которого намечен на 2028 год. Это должно частично ответить на технологический вызов со стороны Crew Dragon и китайских пилотируемых кораблей.
Создание РОС может дать старт такому направлению, как «производство на орбите» — выпуску, сборке и обработке материалов, компонентов и конструкций непосредственно в космосе, а не на Земле. Производство на орбите позволяет создавать передовые материалы, крупногабаритные космические конструкции, фармацевтические препараты, полупроводники и оптическое волокно с улучшенными свойствами благодаря условиям невесомости.
У России в этом направлении есть успехи. Так, в марте 2026 года закончился второй сеанс эксперимента «Экран-М» по получению сверхчистых полупроводниковых кристаллов. Специальная аппаратура для него была установлена за бортом Международной космической станции в 2025 году российскими космонавтами Сергеем Рыжиковым и Алексеем Зубрицким. Размещение оборудования за пределами станции позволило создавать полупроводники в идеальных условиях: в невесомости растущие кристаллы не соприкасаются со стенками контейнеров, что практически устраняет загрязнения и дефекты, а сверхвысокий вакуум сводит к нулю риск попадания посторонних примесей. Итогом становится получение материалов, в сотни и даже тысячи раз более чистых, чем их земные аналоги. Наибольшим спросом будут пользоваться сверхчистые подложки для квантовых компьютеров (сверхстабильная работа логических элементов); силовой электроники (чипы для ИИ-центров и электромобилей); инфраструктуры 5G (решение проблем перегрева и энергоэффективности) и оборонной промышленности (радиационно-стойкие компоненты с уникальными характеристиками).
Чуть раньше, в 2025 году был опробован подход, позволяющий использовать магнитный биопринтер «Орган.Авт» на борту Международной космической станции для получения идеальных по свойствам высокоупорядоченных кристаллов из белковых молекул. На Земле два природных явления мешают получить идеальный кристалл — конвекция (перемешивание раствора) и осаждение частиц. В условиях микрогравитации эти помехи исчезают. Это позволяет формировать кристаллы с беспрецедентной упорядоченной структурой и чистотой — именно то, что нужно для самой сложной «примерки» лекарств на молекулярном уровне.
И еще годом ранее, используя многозонную электровакуумную печь, российским космонавтам удалось вырастить кристаллы фуллеритов. В условиях микрогравитации возможно получить лучшие структуру и свойства, чем у наземных аналогов. Фуллериты это сравнительно недавно открытая третья кристаллическая форма углерода, новый класс полупроводников. В космосе кристаллы растут в «бесконтейнерном» режиме, не касаясь стенок ампул и не деформируясь под собственным весом. Выращивание из газовой фазы в условиях микрогравитации открывает путь к созданию кристаллов с беспрецедентной структурной однородностью.
Рынок мирового производства на орбите, по прогнозам вырастет с $1,4 млрд в 2025 году до $31,2 млрд к 2035 году, что соответствует среднегодовому темпу роста (CAGR) в 24,4%. У России есть все шансы получить существенную долю этого пирога.
Монтажники-высотники
У России — большой опыт в создании сложных многомодульных конструкций в космосе. К примеру, в составе орбитальной станции «Мир» впервые в истории появилась автоматическая система перестыковки (АСПр) — специальный манипулятор, который переносил целевой модуль с центрального стыковочного узла на боковой. Из-за того, что наши инженеры и космонавты говорили о нем «перенести модуль лапой», в англоязычной литературе АСПр именуется Lyappa или Ljappa. И, судя по всему, опыт лапы в ближайшем будущем станет гораздо более ценным.
Все большее количество выводимых космических аппаратов диктует постепенной создание специальной орбитальной космической инфраструктуры. Системы сервисов, в которой будут работать буксиры, космические аппараты для дозаправки, сборка больших антенн и телескопов, замены модулей прямо на орбите.
Что до этого обязательно дойдет, становится понятно глядя на ситуацию на геостационарной орбите, где все места для космических аппаратов уже распределены между государствами по квотам, а сами спутники из-за их конструктивных особенностей стоят дорого и так же недешевы в выводе на орбиту.
Что примечательно, у NASA подобное направление уже есть и развивается. Это ISAM — In-space Servicing, Assembly and Manufacturing. Так что орбитальное обслуживание и космическое производство, это не какое-то отдаленное будущее, а близкая реальность. Возможность использовать весь опыт России для того, чтобы освоить подобную работу в космосе — наша обязанность. По некоторым оценкам, к 2036 году рынок космического строительства и орбитальной скорой помощи может достичь $9-10 млрд.
Чего не хватает?
Для реализации сценариев роста российской космической экономики на горизонте 10–20 лет необходимы не только отдельные проекты, но и системные изменения в институциональной архитектуре.
Нужна будет мягкая либерализация для частного сегмента. Введение понятной процедуры для частных запусков (особенно лёгких ракет), упрощённой сертификации спутников, космического оборудования, доступа к космодромам и частотам при сохранении контроля за экспортом чувствительных технологий.
Нужны также пакетные экспортные продукты «космос‑как‑сервис» для дружественных стран. Создание консорциумов Роскосмоса, Росатома, частных ИТ‑ и космических компаний под единым брендом, предлагающих «под ключ» группировки связи/ДЗЗ с шлюзами, наземными станциями и цифровыми платформами.
Потребуется также интеграция лунной повестки с «земной» экономикой — привязка разработок по ILRS и лунной энергетике к гражданским и военным программам малых реакторов, робототехники, материаловедения.
При таком подходе Россия может и не догонит SpaceX в количестве пусков или стоимости килограмма на орбите, но способна выстроить собственную архитектуру космической экономики, встроенную в евразийский и глобальный южный контекст и опирающуюся на сильные стороны — ядерные технологии, опыт пилотируемых полетов, инфраструктуру и научную школу. Теперь дело за четкой стратегией и выделением ресурсов.
Еще по теме
