Окно возможностей на рынке СПГ
Фото: Hauke-Christian Dittrich / dpa / Global Look Press
Еще в феврале 2026 года ведущие энергетические агентства предрекали индустрии СПГ наступление эры «рынка покупателя». Запуск новых линий сжижения в США и Катаре должен был создать многолетний профицит, обрушить спотовые цены и заставить продавцов биться за каждого клиента. Но история любит иронию. После начала воздушных ударов со стороны США и Израиля, Тегеран заявил о блокировке Ормузского пролива, а 2 марта иранские беспилотники атаковали ключевые объекты QatarEnergy в Рас-Лаффане и Месаиде. За несколько дней мир из состояния ожидания глобального изобилия провалился в фазу физического дефицита. И в этих условиях для российских СПГ-проектов, которые еще вчера пытались изолировать санкциями и регуляторными запретами, открывается окно возможностей, — уверена Мария Белова, к.э.н., директор по исследованиям консалтинговой компании «Имплемента».
Главный миф, разрушенный конфликтом на Ближнем Востоке, — это миф о том, что глобальный рынок СПГ стал «безликим» и полностью взаимозаменяемым. На деле выбытие всего одного региона (правда, обеспечивающего порядка 20% мировых потребностей в СПГ) способно обрушить логистику и создать дефицит, который невозможно покрыть даже за счет США — производителя № 1 в мире. После удара по Рас-Лаффану крупнейший в мире комплекс по сжижению газа остановил производство. Получили повреждения не менее 17% мощностей, восстановление которых, по заявлениям официальных лиц QatarEnergy, потребует не месяцы, а годы.
Торговля СПГ в 2025 г., млн т
Поставки через | Прочие поставки | |
Мир | 86 (19%) | 335 |
Азия | 71 (26%) | 207 |
Европа | 9 (7%) | 106 |
Источник: GIIGNL, «Имплемента»
До конфликта на Ближнем Востоке мировой рынок СПГ двигался к профициту: запуск новых линий в США и Катаре обещал превышение предложения над спросом уже во второй половине 2026 года. Однако конфликт на Ближнем Востоке кардинально изменил траекторию. На графиках ниже приведены два сценария, которые наглядно демонстрируют масштаб наступившего кризиса.
Сценарий «Выбытие части мощностей Катара» предполагает, что повреждения технологических линий в Рас-Лаффане признаются серьезными и около 17% мощностей страны выбывает на срок не менее 6–12 месяцев. В этом случае кривая фактического производства резко отклоняется от потенциала с марта 2026 года, и рынок переходит из зоны избытка в зону дефицита уже в III квартале.
Сценарий «Полное прекращение поставок через Ормуз» — более жесткий. Он предполагает, что Иран не только блокирует пролив, но и препятствует любым отгрузкам с заводов Катара и ОАЭ в течение всего 2026 года. В этом случае выпадение глобального предложения составляет около 20% от объемов мировой торговли. Уже во II квартале дефицит превышает 20 млн т, и даже максимальное наращивание экспорта не способно его компенсировать.
Если говорить о США, то в феврале 2026 года американский экспорт СПГ вырос на 21% в годовом выражении, но новые линии (Plaquemines, Corpus Christi Stage 3) только выходят на проектную мощность, а их продукция, как и других заводов, законтрактована на годы вперед. Более того, масштабная СПГ-экспансия создает риск дефицита на внутреннем рынке США: по оценкам, при текущем прогнозе добычи газа к 2030 году стране может не хватать до 40 млрд м3 газа для покрытия собственных нужд. Формального приоритета внутреннего рынка в США не закреплено, однако на практике государство может административно ограничивать экспорт, что было продемонстрировано временной приостановкой выдачи новых лицензий на СПГ в 2024 году.
Каков же потенциальный выигрыш России?
Начнем с краткосрочной перспективы. По данным на начало 2026 года, действующие российские СПГ-заводы («Ямал СПГ», «Сахалин-2») работают практически на 100%, но «Арктик СПГ-2» (проектная мощность эксплуатирующейся технологической линии — 6,6 млн т/год) из-за санкций и нехватки танкеров ледового класса загружен лишь на 30–40%. «КС Портовая» (1,5 млн т/год) и «Криогаз-Высоцк» (0,7 млн т/год) также имеют резервы, которые невозможно было реализовать из-за нахождения в SDN-листе США. По оценкам, общий потенциал увеличения экспорта СПГ из России в краткосрочной перспективе (6–12 месяцев) составляет до 5 млн т в год. Мировой рынок от дефицита это не спасет, но позволит российским экспортерам получить дополнительные доходы как от спотовых сделок, так и от привязанных к ценам на нефть долгосрочных контрактов.
Что касается конкуренции с США, то картина неоднозначна. С одной стороны, американские поставщики наращивают экспорт, усиливая свое положение в Европе (на текущий момент уже около 65% закупаемого ЕС СПГ поставляется из США). С другой стороны, их мощности, как уже было сказано, не резиновые, да и внутренний спрос на газ растет. У России же есть важное преимущество — гибкость. Не исключено, что европейские запреты на импорт российского СПГ (по краткосрочным контрактам с 25 апреля 2026 года, по долгосрочным — с 1 января 2027 года) будут отложены. По крайней мере, регламент ЕС допускает исключения по соображениям «энергетической безопасности» при дефиците более 15–20% спроса.
Чтобы максимизировать выгоду на коротком временном горизонте, России необходимо обеспечить «санитарный кордон» для подсанкционных проектов. Формальное снятие санкций США с наших СПГ-проектов маловероятно, но возможны негласные послабления — снижение контроля за торговыми операциями, расширение роли посредников, использование схем замещающей торговли, при которой азиатские покупатели направляют российский СПГ на внутренний рынок, а свои объемы перенаправляют в Европу. Этот механизм уже работает, и его надо масштабировать.
Что же касается долгосрочных перспектив, важно, что конфликт в Ормузском проливе и потенциальная уязвимость Малаккского пролива резко повышают ценность надежных маршрутов. Таким надежным маршрутом может стать Северный морской путь (СМП). Кроме того, это самый короткий путь между Европой и Азией. Для СПГ это сокращение времени доставки с 30–35 дней до 15–18. Однако, чтобы СМП стал глобальной альтернативой «южным проливам», усилий одной России недостаточно. Нужно вовлечение всех игроков: не только азиатских потребителей газа, но и контейнерных перевозчиков из Европы и Азии. Именно регулярные контейнерные линии обеспечивают экономику для инфраструктуры.
Развитие СМП может раскрыть потенциал находящихся на его пути российских СПГ-проектов, превышающий 100 млн т в год. Но реализовать его можно только совместными усилиями: тогда путь через Арктику станет не просто российской, а глобальной транспортной артерией, снижая зависимость мира от уязвимых проливов. И именно сейчас надо начинать вести переговоры с потенциальными пользователями маршрута и заключать многосторонние соглашения о широкомасштабном партнерстве.
Еще по теме
