Пойти на прорыв: проекту межконтинентального тоннеля будет дан свет?
Фото: Артем Пряхин / Росконгресс
Нашумевшее сообщение о строительстве тоннеля между Россией и Америкой под Беринговым проливом — прекрасный повод поговорить про инфраструктуру вообще и инфраструктурные мегапроекты в частности. Чем и воспользовался постоянный колумнист «Компании», экономист Дмитрий Адамидов.
Что и говорить, Кирилл Дмитриев умеет создать интригу. 4-го июня он заявил, что Россия и США на следующий день подпишут соглашение о тоннеле через Берингов пролив — над проектом которого в предыдущие полгода не издевался только ленивый комментатор. Это заявление вызвало если не переполох, то точно оживление и удивление.
Но на следующий день, 5-го числа выяснилось, что подписывать будут меморандум о проектировании. «Что касается тоннеля, у нас будет новость завтра — мы подписываем соглашение о том, что мы продолжаем проектирование тоннеля. Поэтому тоннель будет», — заявил Дмитриев журналистам на ПМЭФ, отвечая на вопрос про «тоннель Путина — Трампа».
В общем, на деле труба оказалась несколько пониже и дым пожиже. Но это хороший повод поговорить про инфраструктуру вообще и инфраструктурные мега-проекты в частности.
Инфраструктуру целесообразно рассматривать как отдельный воспроизводственный сектор. Без инфраструктуры функционирование экономики невозможно, но ее никто не любит создавать, потому что это сложно, дорого и коммерчески нерентабельно. Поэтому ее обычно финансирует и строит государство (исключения есть, но они сравнительно редки). В отношении инфраструктуры не особо применимы принципы рыночной экономики — скорее это вотчина централизованного планирования и внеэкономических мотивов: военных, социальных, гуманитарных.
Поэтому инфраструктурные проекты очень не любят либеральные экономисты и либеральные правительства. Яркий тому пример мы наблюдаем в России последние 20 лет: любой инфраструктурный проект встречал активное противодействие Минфина, который не хотел тратить собранную кубышку (пардон, ФНБ) непонятно на что, а хотел размещать на депозитах. Не то, чтобы инфраструктура совсем не строится (у транспортников, энергетиков и ЖКХ обычно хорошие лоббисты), но делается это с большой неохотой, из-под палки.
Ситуация меняется только с наступлением серьезного экономического кризиса. После Великой Депрессии и работ Кейнса в экономическом мейнстриме утвердилась мысль, что ради выхода из кризиса и перезапуска экономики можно поступиться принципами и согласиться на «неэффективные» инвестиции.
«Сооружение пирамид, землетрясения, даже войны могут послужить стимулом к увеличению богатства, если воспитание наших государственных деятелей на принципах классической политической экономии не позволяет выбрать какой-либо лучший путь». Эта знаменитая цитата Кейнса именно об этом: ради выхода из депрессии сойдет что угодно, включая пирамиды.
Именно в этом ключе стоит рассматривать сюжет с тоннелем под Беринговым проливом. Кирилл Дмитриев «продает» эту тему американцам как средство выйти из депрессии, в которую проваливается мировая экономика, несмотря на все старания хайпа ИИ и национальных статистических служб, непрерывно «совершенствующих» методологию подсчета ВВП.
Надо сказать, что впервые идея тоннеля была высказана в 1960-е годы и тоже американцами. Тогда она предполагала соединение энергосистем СССР и США через подводный тоннель — до этого все проекты предусматривали как правило железнодорожный мост.
Практической реализации идея «мультитранспортного коридора ICL — World Link», как был назван тот проект, не получила. Однако, тема периодически всплывала на разных транспортных форумах и конференциях, в том числе в рамках инициативы ВСМ «Пекин-Анкоридж».
Но, по правде говоря, до конца 2010-х годов общественность относилась к этому всему достаточно прохладно: эпоха гигантских строек ушла в прошлое, а мелкотемье общества потребления органически противилось крупным свершениям. Если нечто нельзя немедленно выпить, съесть, инсталлировать или иным способом потребить — это не представляет интереса.
Со второй половины 2010-х годов ситуация стала меняться. Размявшись на «сланцевой революции», грюндеры приступили к «энергопереходу» и тем самым открыли дорогу самым баснословным инициативам: Tesla полетела в космос, солнечные панели обещали установить на каждую крышу, где-то вдалеке замаячил гиперлуп и саудовский умный город с горизонтальным небоскребом… Так что до возврата к инфраструктурным стройкам века оставался один шаг.
Китай, надо сказать, все это время строил — и много, но в основном внутри страны, международные проекты у них получались плохо. Никарагуанский канал, например, завалили. Поэтому надо было подключать стратегические резервы.
Что, собственно, мы и видим на примере «тоннеля Путина — Трампа». Будет ли он построен или нет — вопрос открытый, но все профильные медиа уже полны дискуссий и споров вокруг него. Хотя обсуждать по сути пока нечего: нет ни концепции, ни тем более проекта. Однако тоннель затмил и Южный транспортный коридор (который вовсю строят), и СМП, и даже сам «Один пояс — один путь», о котором мало что слышно в последнее время. Вот что такое американский размах.
По сложившейся традиции последних лет, скорее всего ситуация будет развиваться согласно пословице: «замах на рубль, удар на копейку». Идея тоннеля банально может не пережить смены власти Вашингтоне, а на свои средства нам его строить и трудно, и в общем незачем. На дальнем Востоке в приоритете Восточный полигон и мост на Сахалин, политическое решение по которому уже принято.
Но в качестве рычага политического давления на оппонентов в ЕС и Лондоне тоннель вполне подходит. Причем даже больше Трампу чем нам. Поэтому о тоннеле мы еще услышим не раз. Хотя не факт что там появится какая-то конкретика.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Еще по теме
