Китайский Новый год пройдется галопом по всему миру
Фото: Then Chih Wey / XinHua / Global Look Press
Лунный Новый год, с которого начинается год огненной лошади, в 2026‑м пришелся на 17 февраля. С этой даты миллиарды людей в Китае, Корее, Вьетнаме, Сингапуре, Малайзии (у них официальные недели отдыха) и десятке других стран начали отсчитывать новый деловой и семейный цикл. Можно не верить в гороскопы, но учитывать наступление символичного года придется — причем всему миру. Древний аграрный ритм задает темп цифровой глобальной экономике, а люди — как и много веков назад — встречают новый год с одним и тем же желанием: чтобы сил хватило и на галоп, и на долгую дорогу.
Праздник по бухгалтерским отчетам
Подготовка к Новому году начинается задолго до февраля. В Китае и странах Юго‑Восточной Азии в это время существенно растут продажи электроники, одежды, продуктов питания, косметики, а также бронирование туров и билетов. В отчетах об итогах празднования в прошлом году зафиксировано, что по сравнению с другими временами года во многих категориях рост в процентах измерялся двузначными значениями. Так, продажи золота и ювелирных изделий взлетели почти на 24%, спортивных и развлекательных товаров — на 15–16%, а средств связи — более чем на 10%. Во время самих праздников — пик активности в сфере услуг: рестораны, кинотеатры, парки, туристические достопримечательности, торговые центры всего региона переживают время аншлагов.
Но вот в международных цепочках поставок это — период резкого замедления: заводы, порты, логистические хабы региона либо полностью останавливаются, либо лишаются значительной части персонала. Период массовых отпусков стартует примерно за две недели до праздника и длится еще минимум две недели после торжественного дня.
Для глобальных корпораций и даже многих среднего размера компаний это означает необходимость подстраивать графики «под китайский праздник»: ускорять поставки к январю, делать запасы, переносить ключевые дедлайны на «до» или «после» праздника. Лунный Новый год стал неофициальным мировым дедлайном: если что‑то не успели договорить и подписать до него, велика вероятность, что вернуться к обсуждению удастся только через несколько недель. Лишь по завершении праздников в регионе начинается настоящий старт делового года. Поэтому не к 1 января, а именно к концу февраля многие компании приурочивают стратегические сессии и пересмотр планов в Китае, Корее, Вьетнаме.
Для многих стран и компаний период новогодних торжеств в Азии — проверка того, насколько они научились управлять зависимостью от импорта. В 2020‑е годы каждая крупная конвульсия на мировых рынках — от торговых войн до конфликтов и санкций — сразу отражалась на цепочках поставок, в которых Китай, Корея, страны ЮВА играют критическую роль. Лунный Новый год 2026‑го проходит в условиях политических противоречий и конкуренции, что делает «плановые» остановки экономики чувствительнее, а любые сбои — громче.
Китай: страна идет в гости
В последние годы праздник стабильно приносит череду рекордов. В прошлом году во время торжеств в Китае было совершено около 501 млн поездок (+5,9% год к году), а туристические расходы достигли 677 миллиардов юаней, или примерно $93 млрд (+7% по сравнению с предыдущим годом). Посещаемость кинотеатров и туристических объектов поставила рекорд.
Однако за рекордными суммарными цифрами скрывается более сложная картина. Экономисты отмечают, что средние траты одного туриста остаются ниже, чем до пандемии, а структуры расходов смещены в сторону недорогих услуг и формата «экономно, но с удовольствием». Многое указывает, что один из локомотивов мировой экономики замедляется. Китай сталкивается с целым набором вызовов: от проблем на рынке недвижимости до слабого потребительского спроса и рисков дефляции. Даже рекордные новогодние траты не всегда компенсируют структурное охлаждение: они скорее показывают, что люди по‑прежнему готовы праздновать, но — в меру.
Вьетнам и Корея: между семейной ностальгией и экономическими заботами
Во Вьетнаме за несколько праздничных дней десятки миллионов людей путешествуют по стране, а туристические доходы крупнейших городов измеряются триллионами донгов. В прошлом году внутренний туризм привлек около 12,5 млн путешественников, а сразу восемь провинций и городов заработали на туристах более 1 трлн донгов каждый.
Одновременно накануне праздника резко растут денежные переводы от зарубежной диаспоры. Общий объем финансовых поступлений во Вьетнам в 2024 году, например, оценивался примерно в $16 млрд, и пиковую активность банковские и платежные сервисы фиксируют именно в предновогодние недели.
В Южной Корее Лунный Новый год (Сольналь) — один из главных семейных праздников года: миллионы людей отправляются в родные города, готовят традиционные блюда, устраивают семейные церемонии. Для многих работающих в Сеуле или за рубежом корейцев это одна из немногих в году возможностей провести несколько дней с родителями.
На экономическом уровне все напоминает Китай: оживляется внутренний туризм, загружены сервисы доставки, переполнены рестораны и торговые центры… Но за красивой картинкой всё громче звучит другая тема: Корея входит в год огненной Лошади с одним из самых низких коэффициентов рождаемости в мире, и разговоры о том, «потянет ли семья еще одного ребенка», все чаще звучат за праздничными столами. Молодые пары обсуждают не только гороскопы, но и цены на жилье, стоимость образования, риск потерять работу или карьеру в случае рождения ребенка.
Япония: демографическая тень лошади
В отличие от соседей по региону, в Японии Лунный Новый год практически не отмечают. Но на сам факт наступления конкретно этого года — Огненной лошади — японцы реагируют очень болезненно. Предыдущий такой год, пришедшийся на 1966-й, запомнился резким провалом рождаемости в стране: число новорожденных сократилось почти на четверть — это почти на полмиллиона детей меньше.
В основе этого феномена лежит суеверие хиноэ‑ума: мол, рожденные в год огненной Лошади женщины обладают настолько сильным и «опасным» характером, что несут несчастье мужу. В традиционной японской культуре такая репутация воспринималась крайне серьезно: родителей пугала перспектива появления дочери, которую будут считать «сложной» невестой. Многие пары сознательно откладывали рождение ребенка, стараясь переждать опасный год.
Впрочем, сейчас даже в «благополучные» годы рождаемость в Японии заметно ниже, чем в 1960-х: 1,15 ребенка на одну женщину против былых 2,0–2,1. Опросы показывают, что молодой городской средний класс склонен объяснять демографический кризис сменой жизненных ценностей, а то и более прагматичными соображениями — вроде роста стоимости жилья, нестабильной занятости... Такие рациональные расчеты зачастую оказываются сильнее любой символики года.
Еще по теме
